Зато многочисленные гниющие туши настоящих бизонов появились вдоль железнодорожного полотна. Белые люди отстреливали целые стада, снимали шкуры, а мясо оставляли на съедение стервятникам и волкам. Обожравшиеся взъерошенные грифы, не в силах подняться в воздух, громадными чёрными стаями бродили вокруг. Над прерией стоял нестерпимый смрад. Несметные стада бизонов таяли на глазах. Этих горбатых хозяев равнин, которые в былые времена живым ковром покрывали холмы и скрывались за горизонтом, нынче индейцам приходилось отыскивать с большим трудом, и всякий белокожий человек вблизи от поверженного бизона становился в глазах дикарей существом, не имеющим оправданий. Исчезновение бизонов казалось невероятным и страшным событием, в реальность которого отказывались верить все кочевники, надеясь на то, что рогатые исполины прерий просто переместились куда-то на время, и вскоре они возвратятся в прерии. Но расползавшийся над землей запах вскоре убедил всех.
— Слёзы не помогут, — обращался к народу Ссадина, — ничто не изменится в лучшую сторону само по себе. Пришло время вмешаться в события. Пришла беда. Не знаю, как вернуть бизонов, но знаю, как выгнать белых людей, которые уничтожают этих чудесных животных. Настал день, когда нужно дать отпор. Посмотрите на своих жён и сестёр. Что станет с ними, если мы, воины, не отстоим их право на жизнь?
— Белые люди без труда разрубили наш народ на части, словно мы трухлявое дерево, — встал Сидящий Бык, — теперь мы не похожи на крепкую скалу. Нас превратили в груду камней. Неужели у Лакотов не хватило бы силы вышвырнуть, как назойливых щенков, светлоглазых пришельцев, которые уже ходят по эту сторону Белой Реки и заполнили наши Чёрные Холмы? И мы, Лакоты, дерёмся друг с другом. Бледнолицые сделали Болтающихся-Около-Форта ленивыми и жадными. Они научили наших братьев ненавидеть нас. Некогда сильные воины теперь выпрашивают у наших врагов виски. Что ждёт Лакотов? Если не соединимся мы все вместе, то Бледнолицые перебьют нас поодиночке, как дерево за деревом они убирают в непроходимых лесах, чтобы проложить себе дорогу. Если мы не станем стеной, то по Тропе Воров придут другие. Лакотам не останется ни песчинки на их собственной земле.
Вернувшись однажды к себе в типи после очередного совета из военного общества, Бак обнял дочку и сына и погрузился в тягостное молчание. Семья с удивлением смотрела на него. Потрескивал обложенный камнями костёр, и зыбкие красноватые тени проявлялись на плотных кожаных стенах жилища. Дым мутным живым телом колыхался вверху, сам себя подталкивая и выгоняя между клапанами палатки наружу, где притаился в тёмной синеве Звёздный Народ.
— Когда приходит скверное время, нельзя покидать друг друга, — заговорил он вдруг. — Беду можно пережить, когда рядом есть любимое сердце, но не хватит сил выдержать натиск горя, если нет рядом никого. Зачем жизнь человеку, если она подобна высохшему руслу, где не плещется рыба, не звенит вода?
— О чём ты говоришь? — опустилась на тёплое ложе из шкур Вода-На-Камнях. — Почему последнее время я вижу глубокую печаль в твоих глазах?
— Потому что я знаю, что нас ждёт впереди. Я вернулся в племя, чтобы остаться здесь. Я не хочу терять никого. Не смотри на меня так, не упрекай. Я знаю, что не подобает мужчине говорить подобные слова, но я не стыжусь, что люблю тебя, не стыжусь и того, что боюсь разлуки с тобой.
— Я рада этому, счастлива и горда.
— Но скоро всё это уйдёт в никуда. Жизнь наша исчезнет.
— Я не верю, — ответила женщина тихо, но лицо её омрачилось.
— Мы давно не живём на старых наших землях. Жизни одного воина хватило, чтобы наша прошлая страна навсегда осталась под ногами белых людей. Там заборы и деревянные дома. Сидящий Бык и Неистовая Лошадь не согласятся жить в резервациях и будут отступать под самым носом новых поселенцев, покуда позволит земля. Но есть граница, за которую мы не перейдём. Земли не хватит на всех.
— Говори дальше, — подняла глаза на мужа Вода-На-Камнях.
— Мне горько осознавать, что я боюсь. Мне стыдно говорить, что ужас захватывает мое сердце, когда я думаю, что могут появиться солдаты и убить тебя с детьми. Раньше погибали другие, теперь пришёл наш черёд. Мне страшно, что пуля солдата может сразить тебя, а я останусь жить.
— Но ведь когда-нибудь ты последуешь за мной в Страну Теней, — женщина прильнула к нему и заплакала. — Ведь мы встретимся там? Я буду ждать тебя и приготовлю хороших лошадей для дороги, потому что без тебя я никуда не поеду. Я буду ждать на переправе…
Бак внезапно осознал, что они разговаривали об этом, как о решённом деле. И ему стало ещё страшнее, потому что он понял, что речь шла о реальных надвигавшихся событиях, а не о нелепых предчувствиях. Они обсуждали завтрашний день, завтрашнее расставание.
Он нежно поцеловал жену в глаза и слизнул слёзы на её щеках:
— Всё это верно. Ты будешь ждать меня. Но кто знает, сколько зим мне придётся провести в одиночестве?
— Я не хочу, чтобы ты думал об этом. Сейчас мы вместе и должны радоваться, — она поднялась и сняла с себя рубашку из кожи оленя. В полумраке палатки горящие зрачки углей проводили красным взором её смуглое тело, когда она ложилась под тонкое летнее одеяло. Бак разделся и лег рядом, прижимаясь к горячей коже. Натянутая струна дурного предчувствия с новой силой зазвенела внутри. Безысходность впалыми глазами посмотрела на него, и он содрогнулся. Чтобы сбросить томительную и пугающую тяжесть, он покрепче обнял пахучее женское тело.
— Погляди, погляди на юношу, — донёсся из соседней палатки негромкий старческий голос, затянувший песню. — Ему хорошо. Радость наполняет его душу, раз избранница не спускает с него глаз. Погляди на юношу, его ждёт счастье получить в жёны лучшую девушку…
2
Зима заволокла холмы непроглядной пеленой снежного ветра. Потянулись бесконечные дни жестокой стужи. Тщетно выезжали охотники на ослабевших лошадях в поисках добычи. Всё вымерло и превратилось в пустынное белое покрывало. Каждый раз зима казалась людям более жестокой и невыносимой, чем прежде, но теперь подкрался настоящий голод. Изнурённые недугом и отсутствием пищи, индейцы кутались с головой в тёплые шкуры бизонов и отчуждённо смотрели в пространство.
В лагере Плохих Лиц появился белый человек, которого Лакоты прозвали Хватателем. Пёс разместил его в своей палатке. Христианское имя Бледнолицего было Франк Гроард. Он попал к Лакотам несколько лет назад, скрываясь от федеральных властей, которые разыскивали его за какое-то убийство. Случай привёл его в лагерь Сидящего Быка, и вождь (по ему одному ведомым причинам) усыновил бродягу. Некоторые индейцы называли Франка Сидящим, Подняв Руки Вверх, другие дали ему имя Хвататель. Это было связано с тем, что при первой встрече с дикарями Франк рухнул на землю и бросил руки вверх, нервно шевеля пальцами, словно нащупывая что-то в воздухе. Редкий Лакота испытывал к Хватателю тёплые чувства, тесно общались с ним лишь Болтающиеся-Около-Форта. Но подавляющее большинство индейцев знало его.
