– Добрый вечер! – поздоровалась сдержанно Света, когда Егор открыл дверь.
– Здравствуй, – ответил он не очень радушно, но пригласил: – Проходи.
Они прошли в кухню, он с гостеприимством вежливого хозяина предложил чай, кофе.
– Нет. Лучше коньяку, – сказала она.
Егор достал коньяк, бокалы, шоколад, который теперь всегда лежал в холодильнике для Степки, порезал лимон и сел напротив нее за стол. Не предлагая тоста и не дожидаясь его, Света выпила налитый в рюмку коньяк.
– Ты меня бросил? – спросила она.
– Наверное, это неправильная формулировка. Мы не живем вместе и не женаты, – постарался оправдаться Егор.
– Хорошо, я спрошу по-другому: ты меня бросил?
– Нет, я тебя не бросил, мы просто больше не будем спать вместе! – разозлился Егор.
– Значит ли это, что со мной ты только спал и ничего больше? – спокойно, не повышая голоса, спросила она.
– Света, – сбавив тон, устало ответил Егор. – Нам хорошо было вместе и очень удобно, и я тебе очень благодарен.
– Ты вполне можешь засунуть свою благодарность сам знаешь куда! – так же спокойно перебила она его.
Егор не выдержал весь этот политес, расшаркивание ножкой! К черту!
– Света, я не собирался на тебе жениться, и ты это знаешь!
– А теперь, значит, собрался, но на другой барышне?
– Да!
– И это мать Степана?
– Да.
– Я ее помню. Маленькая, толстенькая, свитер, джинсы, хвост на затылке, никакого стиля и вкуса! И на этой женщине ты собираешься жениться?
– Я же сказал: да!
– А, понимаю, ты очень благородный и должен исполнить свой долг! Так, что ли?
– Нет, не так.
Ему не хотелось ее обижать и давать правдивую оценку их отношениям, понимая, что именно это ее обидит больше всего, и он злился от этого еще больше.
– Значит, так, Света, я тебя уважаю и на самом деле благодарен тебе, но мы с тобой никогда не собирались жить вместе и никогда не любили друг друга, зачем делать из нашего расставания трагедию?
– Это ты не собирался жить со мной, и это ты меня не любил, говори за себя! Я люблю тебя, и я надеялась, что мы будем вместе! И ты это знал!
Егор плеснул себе коньяка, выпил, поставил бокал на стол и устало потер ладонями лицо.
– Свет, не надо драматизировать, мы оба прекрасно знаем, что дело не в любви.
– Я повторюсь: говори за себя! Ничего удивительного, что ты не заметил, как я отношусь к тебе. Но это лирика. Я уверена, ты совершаешь ошибку. Я понимаю, ты узнаешь, что у тебя есть сын, замечательный мальчик, и ты решил, что обязан жениться на его матери! Все это прекрасно и очень благородно, но это большая глупость! Ты испортишь себе жизнь! Зачем тебе жить с этой овцой? У тебя блестящее будущее, тебе нужна женщина, которая сможет тебе помогать строить карьеру, единомышленник! Женщина, которая понимает тебя, с которой ты вращаешься в одном круге! Никто не говорит, что ты должен оставить ребенка, нет, конечно! Ты прекрасно сможешь с ним общаться, проводить свободное время, участвовать в его жизни, и для этого совсем не обязательно гробить свою жизнь и жениться на такой женщине!
– Свет, нам с тобой еще работать вместе, давай постараемся сохранить хорошие отношения, желательно дружеские, – попросил Егор.
– Какие дружеские отношения?! Я потратила на тебя полгода жизни, я отказывала другим мужикам, я терпеливо ждала, когда ты соизволишь решиться и понять, что я тебе нужна! Ладно, ладно! – увидев его выражение лица, примирительно сказала она. – Я больше не буду говорить о своих чувствах! Но объясни мне, зачем тебе надо жениться на ней?
– Я ее люблю, – устало сказал Егор.
– Этого не может быть! Ты специально мне так говоришь! Ты не можешь любить неинтересную, серую женщину только потому, что она мать твоего ребенка!
– Я ее люблю не потому, что она мать моего сына, я ее просто люблю! И надеюсь, больше в подобном тоне ты о ней говорить не будешь! – холодно, с нажимом отрезал Егор.
– Ты серьезно? – не поверила Света. – И что мне помешает высказывать свои мысли?
Егор посмотрел ей в глаза, и Света испугалась. Кажется, она перестаралась!
Таких хирургов, как Князев, еще поискать надо! Начальство на него не надышится и больше всего боится, что его переманит кто-нибудь другой! Он звезда, талант, герой всей клиники! Одного его намека достаточно, чтобы некий администратор Светлана Владимировна полетела белой лебедью из клиники и без выходного пособия! Света как-то в своей злости забыла, что с ним лучше не ругаться! Найти такую работу, как у нее, да еще с такой зарплатой, она никогда не сможет, а потерять – в три секунды! Особенно сейчас, когда она зашла слишком далеко!
Он прочитал эти ее мысли, как в открытой книге, по мере их осмысления, выражавшегося на ее лице. Вот и славно!
Если ты по-хорошему не понимаешь, будет на том языке, который тебе доступней!
Быстро попрощавшись, она ушла, а он мучился угрызениями совести и чувствовал себя последней свиньей.
Правда, свободной от пустых отношений свиньей!
Поворачивая на улицу, ведущую к дому Вики, Егор испытывал одновременно досаду, зная, что она, скорее всего, опять исчезнет до его прихода и не будет отвечать на телефонные звонки, и радость от предстоящей встречей со Степкой.
«Так, хватит! – решил Егор. – В понедельник у меня нет операции, дела и больные подождут пару часов, приеду утром и поймаю этого „неуловимого мстителя“. Хватит нам играть в казаки-разбойники!»
Когда дверь ему открыла Вера Николаевна, Егор не удивился, но досаду уже привычную почувствовал: опять сбежала!
Сколько можно?!
– Здравствуй, дорогой! – поздоровалась Вера Николаевна и поцеловала его в щеку, для чего он специально нагнулся к ней.
Егору было приятно! Они с Верой Николаевной очень сдружились, она относилась к нему с любовью и глубоким уважением, и Егор отвечал ей взаимностью. Иногда, когда он звонил Вике домой, надеясь ее застать, и попадал на Веру Николаевну, они с удовольствием болтали о жизни, о его работе, о готовящейся свадьбе ее и Олега Николаевича, которая намечена на тринадцатое января, и никогда о них с Викой. Эта тема Егором была закрыта для всей семьи. Жестко и без вариантов!
Из кухни выскочил Степка и понесся навстречу отцу выпущенной торпедой, с восторженным криком:
– Папа приехал!
Егор еще не привык!
Каждый раз, слыша этот крик чистого, неподдельного детского восторга, он ощущал, как сердце делает кульбит, все замирает у него внутри и переворачивается от счастья. Он подхватил Степку на бегу, подкинул к потолку под его радостный смех, прижал к себе и расцеловал сына в обе щеки.
– Здравствуй, папочка! – верещал у него на руках Степан.
– Здравствуй, сыночек! – в тон ему смеялся Егор.
