class="p1">— Она говорила, — кивнула Алёна, в то время как её собственные мысли уже просто не умещались в голове.
— Айтл? — вскинула голову Юля. — Разве это Айтл? Айтл же совсем другая! Айтл красивая львица. Алёна, это она привезла нас сюда. Нас и Юлю. Только Юля исчезла. И Айтл исчезла.
— О чем говорит это дитя? — удивился Адинсул. — Вы знали мою дочь раньше? Айтл сказала, что увидела двух незнакомых детей у источника.
Алёна затрясла головой. Как же так? Айтл — дочь Адинсула. Но львица рассказывала историю про детей Хранителя как о посторонних людях. Про то, как маленький мальчик Гельсэр попал в ловушку замка Ао, как злой магирг Шеттак вынул из головы ребёнка знание о Чёрном Шаре, а взамен поселил там чистое зло. И как… Гельсэр, став взрослым, убил собственную сестру.
Хотя, если подумать, Алёна не раз слышала о том, что Великую Волшебницу Айтл тоже считали погибшей. И погибла она примерно в то же время, что и дочь Адинсула. И тоже от рук Гельсэра. Так значит, речь была об одной и той же волшебнице?
Алёна посмотрела в сторону деревьев, туда, где скрылась беспечная и добрая девочка Айтл. Отправившаяся искать брата, который однажды её погубит.
Пусть на самом деле она жива, но почему-то же ходит в образе львицы.
А если… если… Алёна заволновалась от мысли, которая её только что посетила. Ведь сейчас она в прошлом. До того, как Гельсэр стал злодеем, Айтл пострадала, а Адинсул был убит Шеттаком. А что, если Алёна поговорит с Адинсулом, расскажет, что ждет его семью и весь мир, и всех этих бед можно будет избежать? В Пророчествах не было ничего про Адинсула и его учеников, вдруг Великий Пророк этого не увидел? И Алёна тут именно для того, чтобы спасти этих магиргов?
Надо поговорить с Адинсулом начистоту. Он великий магирг, он Хранитель Валлеи и Пророк, он, к тому же, поможет разобраться с тем, что происходит в жизни Алёны.
— В общем, — прокашлявшись, начала Алёна. — Я — девочка из твоего Пророчества. Принцесса Авелонгея. И мы с сестрой пришли из будущего. И да, мы знаем Айтл, но только Айтл из будущего. И мы…
— Постой, дитя, — поморщился Адинсул. — Не тараторь. Я ничего не понимаю. Какого Пророчества? Моего?
Алёна запнулась. Реакция Адинсула её напрягла. Почему он удивлен?
— Да, — проговорила она уже не так уверено. — Пророчество Адинсула. Обо мне и моем брате.
— Ты что-то путаешь, дитя, — усмехнулся Адинсул. — Твой путь тебя утомил. Я не мог сделать никакого пророчества. Видишь ли, дитя, магирги не могут быть пророками. Так уж повелось. И я, сколь бы силен не был, пусть я и Хранитель Валлеи, но даром пророка наделен никогда не был.
Глава двадцать четвертая
Диктофон по-валлейски
Адинсул — не пророк? И ничего не предсказывал? Как такое может быть?
Алёна растерянно молчала, глядя на Адинсула ничего не понимающим взглядом.
Магирги не способны видеть будущее. Так говорила ещё Армида, удивляясь, откуда пророчество могло взяться вообще. И теперь это подтвердил сам Адинсул.
Значит, он и вправду ничего не предсказывал.
Так откуда тогда появилось Пророчество⁈
А может, это случилось благодаря Алёне? Вдруг именно для этого её с сестрой забросило во времена Адинсула?
— Тогда я должна кое-что рассказать! — воскликнула она. — О будущем! А ты потом всем расскажешь, и все будут думать, что ты Великий Пророк!
Адинсул безмятежно улыбнулся. Его, казалось, не заботило ни будущее, ни рассказы незнакомой девочки. Он просто отдыхал, поджидая своих детей.
— Это очень важно! — продолжала Алёна. — Там, в будущем…
— Ничего не хочу знать, — отозвался Адинсул. — Никакого будущего.
— Но… — растерялась Алёна. — От этого зависит…
— И слышать ничего не хочу! — замахал руками Адинсул. — Ни слова о будущем! Я не хочу его знать!
Среди деревьев показались девушка-Айтл и мальчишка лет двенадцати.
Юный Гельсэр! Алёна напряглась, хотя понимала — этот Гельсэр ещё не тот. Сейчас он не враг, а просто мальчишка. Высокий, худой, со светлыми взлохмаченными волосами и серыми, как у сестры, глазами. Они с Айтл о чем-то разговаривали и смеялись.
— А вы уже побывали у замка Ао? — спросила Алёна, не сводя глаз с веселого мальчишки, так не похожего на мрачного Колдуна. Она чуть не сказала «в зачарованном лесу», но вовремя вспомнила, что Спящий лес в этом времени пока ещё самый обычный, и Адинсул её не поймет.
— Были, — отозвался Адинсул, и на этот раз в голосе его поубавилось безмятежности.
— А есть желание узнать, чем кончится для Гельсэра тот случай в замке Ао?
Адинсул помолчал, направив взгляд на приближающихся детей. И уже когда Алёна решила, что Адинсулу вообще всё равно, он вдруг ответил:
— Понимаю, о чем ты. Но, поверь, я защитил его от последствий влияния Шеттака. Гельсэр никогда не станет злом.
— Он стал! — не выдержала, почти закричала Алёна. — Там, откуда мы пришли, он самое страшное зло в Валлее!
Адинсул посмотрел на нее, как на несмышленого, глупого ребёнка.
— Не хочу ничего знать, — повторил он твердо.
Да что с ним такое? Пусть он сам не пророк, но разве ему не интересно узнать, что случится в будущем? Почему он так упрям?
— Видишь ли, дитя, — произнес Адинсул задумчиво. — Есть силы, заигрывать с которыми никак нельзя. Будущее скрыто от живых существ — так и должно быть. Что случится, если я узнаю о грядущем? Захочу это исправить? Вмешаюсь в естественный ход вещей? А не сделаю ли я хуже?
— Куда уж хуже, — проговорила Алёна с горечью. — Я видела два мира. И лучше был тот, где попытались что-то исправить.
Айтл и Гельсэр подошли к костру.
— Знакомьтесь, — радостно сказала Айтл. — Это мой брат. Его зовут Гельсэр. А это те две путницы, про которых я тебе говорила. Странницу зовут Юля, а девочку-авису — Алёна.
Алёна напряглась, ведь теперь Гельсэр знал, что Юля — Странница, но его, похоже, этот факт совсем не заинтересовал.
А вот Юля вдруг испугалась. Она волчонком, исподлобья, смотрела на того, кого только что назвали именем похитившего её брата колдуна. Она не понимала, почему сейчас он выглядит ровесником Алёшки, это сбивало её с толку, и Юля, на всякий случай, попросила аскеол ее защищать.
Три мага тут же метнули в её сторону быстрые взгляды.
— Ой, — сказала Айтл. — А у вас есть что-то с земли тальпов?
— У них аскеол, — спокойно пояснил Адинсул, показывая, что для него не секрет, чем только что воспользовалась Юля. — Дитя, тут нет врагов. Не могла бы ты не
