Король стоял в стороне, когда Мельбурн прошел мимо и, забрав шляпу и перчатки, вышел. Жозефина похолодела, когда входная дверь захлопнулась за ним. Она повела плечами, стараясь стряхнуть накатившее одиночество.
Себастьян пытался ей что-то сказать. Но что, она понятия не имела.
— Месяц до свадьбы, — проворчал ее отец. — Не нравится мне это.
— Даже месяц нарушает рамки приличий, — сказала Жозефина. — Он не может сделать это быстрее. И мы тоже.
— Да-да, я знаю. Но это дает ему слишком много времени.
— Для чего? — спросила она как можно спокойнее. — Чтобы передумать? Он подписал соглашение. Мельбурн никогда не рискнет идти на попятный после этого.
— Не это меня беспокоит. Он что-то задумал. Предполагаю, он намерен устроить так, чтобы я передал ему для инвестиций все полученные средства, захватит деньги и попытается выдать меня. — Он улыбнулся. — Что ж, у меня есть для него сюрприз. Он не получит ни пенни.
О Господи!
— Если он пытается заманить тебя в ловушку, то у него появятся подозрения, если ты не согласишься с его планами.
Отец погладил усы.
— Да. Извини, Жозефина. Мне нужно кое-что уладить.
— Конечно, отец.
Как только он вышел из комнаты, она рухнула в кресло. Катастрофа. Полная катастрофа, и она в самом центре. Себастьян подозревает ее отца, ее отец подозревает Себастьяна, и каждый считает, что она на его стороне.
— Проклятие, — пробормотала она себе под нос. Если бы у нее было с кем поговорить, все обсудить, ей было бы гораздо легче. Но некому довериться. Единственные женщины, которых она стала считать друзьями, это сестры Себастьяна, и они будут солидарны с ним. Ее мать или Кончита из чувства самосохранения поддержат ее отца.
Себастьян предупреждал ее, что это случится. Ей нужно выбрать чью-то сторону. Позиция герцога Мельбурна юридически и нравственно выше. Если встать на позицию отца то это дает ей два шанса: избежать судебного преследования и вступить в брак с Себастьяном, что стало теперь особенно важным.
Ее счастье против безопасности нескольких сотен легковерных переселенцев. Это несправедливо! Единственное, чего она искренне и неизменно хочет, — любви. И все же в необходимости выбора ей надо винить только себя.
Жозефина хрипло вздохнула и поспешила наверх, чтобы переодеться во что-то подходящее для официального визита.
Как ни пыталась она хитрить с собой, этот терзавший ее внутренний спор свидетельствовал, что она дошла до предела. И видит Бог, должна выбрать правильную позицию. Наконец.
Самой большой проблемой было выйти из дома, не возбудив подозрений. Несколько минут она шагала по своей спальне, мечтая, чтобы Себастьян пробрался к ней через окно. «Будь практичнее!» — приказала она себе. Времени на грезы нет.
Дрожащими руками она достала из письменного стола бумагу, перо и чернила. Совсем не просто принять решение, но чтобы осуществить его, требуется сила духа. Теперь воля нужна ей для спасения.
«Дорогая Кэролайн, — писала Жозефина, бормоча себе под нос. — Еще раз спасибо за приглашение на ленч. Учитывая то, что произошло утром и что последует днем, я очень высоко ценю час-другой спокойствия и тишины.
Моя единственная просьба состоит в том, чтобы вы заехали за мной в полдень, а не в час, поскольку днем мне нужно быть свободной. С нетерпением жду новой встречи с вами. Признательная вам, Жозефина, принцесса Коста-Хабичуэлы».
Свернув письмо, она адресовала его леди Кэролайн Гриффин и вызвала Гримма.
— Пожалуйста, проследите, чтобы это немедленно доставили леди Кэролайн, — проинструктировала она дворецкого, — и велите ждать ответа.
— Сию секунду, ваше высочество.
Жозефина захлопнула дверь, потом тихо открыла ее, услышав, что дворецкий пошел вниз по лестнице. Минуту спустя он уже стучал в дверь.
— Это Гримм, ваше величество, — сказал он, очевидно, в ответ на вопрос. — Вы желали просматривать всю исходящую корреспонденцию.
Жозефина, закрыв дверь, привалилась к косяку. В том, чтобы быть членом семьи мошенников и обманщиков, есть свои преимущества. По крайней мере, она научилась осторожности. Ей, вероятно, следовало направиться прямо к Элинор, но ее отец подумал бы то же самое. Оставалось надеяться, что письмо невестке Гриффина менее подозрительно, чем адресованное Себастьяну или одному из его братьев.
Теперь оставалось лишь сидеть и ждать, получит ли она другой ответ, кроме недоумения или отказа, и появится ли в полдень карета леди Кэролайн. Это позволит ей бежать из дома с новостями, что ее отец знает о готовящихся против него действиях. Тогда она будет молить Бога, чтобы у Себастьяна тоже был второй план, и чтобы она не совершила последнюю и величайшую ошибку в своей жизни, доверившись ему.
Глава 19
— Десять тысяч фунтов, ваша светлость? — запнулся один из его финансистов. — Конечно, воля ваша, но я не уверен, что кто-нибудь из нас захочет везти такую сумму наличных по улицам Лондона.
Себастьян закончил письмо сэру Генри Спарксу, запечатал его и вручил мужчине помоложе.
— Мне нужно иметь эти деньги в руках, Риверз, — отрезал он. — Возьмите с собой Тома и Грина, вооружите их, если хотите. Но доставьте деньги сюда.
Риверз встал и, прочистив горло, сунул письмо в нагрудный карман.
— Я прослежу, ваша светлость.
— Спасибо. — Себастьян вытащил из стола лист бумаги. Риверз вышел.
Себастьян хмуро смотрел на чистую страницу. Он мог понять нервозность Риверза, главным занятием, которого были финансовые бумаги, а не наличные деньги. Но он не хотел дать Стивену Эмбри ни малейшей возможности для маневра. Если план сработает, король Коста-Хабичуэлы отдаст ему эти деньги, да и любые другие, ради выгодных инвестиций и быстрого дохода.
С минуты на минуту явятся поверенные, и начнется самая трудная часть: написать бумагу, которая уличит Эмбри, но не будет выглядеть обвинением, исключив из этой истории Жозефину и позволив ему самому маневрировать, не совершая ничего противозаконного.
Себастьян изложил эти пункты. Написав имя Жозефины, он задумался. Если бы мир был совершенным, как бы он, Себастьян, относился к ней? Он откинулся на спинку удобного кожаного кресла. Если бы мир был совершенным, Шарлотта не таяла бы у него на глазах и не умерла бы всего через четыре года после свадьбы. Он не питал никаких иллюзий о мире, в котором живет. Но если Жозефина та, за кого себя выдает, если на миг представить, что ее отец сказал правду…
Себастьян на мгновение прикрыл глаза, потом снова вернулся к своему списку. Валентин сказал, что род Гриффинов выдержит скандал. Трудность в том, что Жозефина, эта хитрая, вспыльчивая, сыплющая сказками дерзкая девчонка, завязала его в такие узлы, что он не может черного от белого отличить. И любит ее за это.
