Король удивился и даже разгневался.
– Надеюсь, – обратился он ко мне, – вы не водите мальчика к мессе?
– Разумеется, вожу, – ответила я. – Ему шесть лет, и я хотела бы…
Но Карл не дал мне договорить. Справившись со вспышкой гнева, он заглянул мне в глаза и серьезно сказал:
– Дорогая, вы не должны делать из принца Уэльского католика.
– Почему же? – спросила я.
– Потому, любовь моя, что в один прекрасный день он станет королем этой страны и, подобно мне, поклянется соблюдать заповеди англиканской церкви, – ответил мой супруг.
– Да, но в нашем брачном договоре записано, что я буду воспитывать своих детей, пока им не исполнится тринадцати лет, – напомнила я.
– Однако вы не можете водить их к мессе! – упорствовал король.
– А если я буду на этом настаивать? – не сдавалась я.
– Надеюсь, что не будете, – сказал Карл, – ибо тогда мне придется строжайше запретить вам это делать, а вы знаете, как я не люблю что-либо вам запрещать.
Я вынуждена была подчиниться, но в душе не сомневалась, что король склоняется к истинной вере и, не будь он монархом, присягнувшим на верность реформированной церкви, он давно бы признал мою правоту.
Лишь много позднее я поняла, что все эти мелкие размолвки были подобны редким струйкам дыма над тлеющей кучей листвы, из которой в любой момент могли вырваться языки пламени. Но тогда я была слепа и легкомысленно гордилась тем, что делаю.
В окружении отца Конна было немало придворных дам. Еще бы! Он был так велеречив, хотя никогда не говорил об интересующем его предмете открыто, а всегда только намеками. Я не уставала восхищаться им.
Люси Хэй была одной из тех, кто просто делал вид, что ее влечет католичество. В действительности же ее, как и большинство других дам, занимал исключительно сам Джордж Конн. Они флиртовали с ним так же, как и со всеми мужчинами, отнюдь не воспринимая этого всерьез.
Иное дело – леди Ньюпорт. Полагаю, ее всегда тянуло к католической вере, ведь ее сестра была католичкой. Джордж Конн приложил немало усилий, чтобы убедить эту женщину переменить веру. В этом его поддерживал мой давний любимец Уолтер Монтегю, недавно вновь появившийся в Англии. Мы все считали, что еще немного – и она примет решение, к которому в душе уже была готова.
Муж леди Ньюпорт, командующий королевской артиллерией, будучи непримиримым протестантом, запрещал своей жене заниматься, как он это называл, идолопоклонством, однако Анна была женщиной настойчивой. Мы надеялись, что ее обращение совершится в самом скором времени, но тут она весьма некстати подпала под влияние своего перчаточника, который был чем-то вроде протестантского проповедника и принадлежал к очень влиятельной в Англии секте пуритан.
– Я понимаю, что он всего лишь простой перчаточник, но он говорит так убедительно, что его слова несомненно ниспосланы свыше, – рассказывала она мне.
– Приведите его к нам, и пусть он побеседует с отцом Конном. Посмотрим, сможет ли он сравниться с ним в красноречии.
Люси Хэй, как и остальные мои фрейлины и друзья, всегда радовалась, когда я предлагала что-то необычное, поэтому мы быстро все организовали и пригласили перчаточника, а Джордж Конн заранее согласился провести с ним диспут.
Итак, перчаточник явился. Одетый в нарочито простое темное платье, коротко стриженный, что делало его голову совершенно круглой, он с первого же взгляда показался мне отталкивающим. Не то что Джордж Конн, такой нарядный и светский, что перчаточник при виде его должен был окончательно утвердиться во мнении: все католические священники суть идолопоклонники.
Диспут закончился так, как мы и предполагали. Бедняга и впрямь обладал некоторым красноречием, но их спор с Джорджем очень напоминал поединок двух бойцов, у одного из которых в руках дубина, а у второго – рапира. Несчастный перчаточник не успевал парировать стремительных выпадов Джорджа и в конце концов растерянно закричал:
– Умоляю, отпустите меня, позвольте мне уйти! Я должен подумать… подумать… Вы совсем меня запутали…
Джордж с улыбкой положил руку ему на плечо.
– Ступайте с миром, друг мой, – сказал он. – Идите и обдумайте мои слова. И помните, что, когда вы покинете дебри невежества, я первый рад буду приветствовать вас на пути к истине.
Ошеломленный перчаточник удалился, а мы, окружив Джорджа, принялись его поздравлять.
– Вы были великолепны! – сказала я. – Бедняга! С моей стороны было нечестно сводить вас вместе.
– Ваше Величество, вы были совершенно правы, поступив так, – ответил Джордж. – Это еще одно из ваших благих дел.
– Мы сразу же поняли, что вы победите, – ввернула Люси.
– Правда всегда торжествует, – скромно заверил нас Джордж.
Итог этого диспута был неожиданным для всех нас. Несколько дней спустя стало известно, что перчаточник сошел с ума. Не в силах примирить различные религии, он вконец запутался в лабиринте веры и неверия. Услышав об этой трагедии, мы очень опечалились, ведь несчастный был неплохим человеком и прекрасным мастером своего дела.
Но более всего треволнений было связано с обращением леди Ньюпорт. Однажды она пришла ко мне в большой растерянности.
– Ваше Величество, – сказала она, – мне необходима ваша помощь. Я имела несколько бесед со своей сестрой, и теперь знаю наверняка, что есть истинная церковь. Я хочу стать католичкой, но очень опасаюсь мужнина гнева. Если он об этом проведает, я буду или навсегда заперта в четырех стенах, или вовсе отослана прочь из Англии. Я же между тем очень хочу исповедаться и открыто заявить о своем переходе в католичество. Так как же мне поступить?
Я вошла в положение бедной женщины и стала строить в отношении ее самые разные планы, один смелее другого. Я была очень рада ее решению и всей душой желала помочь ей, тем более что обращение такой знатной аристократки произвело бы в свете большое впечатление. Наконец я спросила совета у Джорджа Конна, который сразу нашел выход из положения.
– Давайте, – предложил он, – будем до поры до времени держать все в тайне, иначе непременно отыщется несколько недоброжелателей, которые донесут о ее намерении лорду Ньюпорту. Поступим же мы следующим образом: пусть эта достойная женщина, возвращаясь с какого-нибудь празднества, хотя бы даже с устроенного Вашим Величеством приема, посетит одного из наших монахов-капуцинов.
Анне Ньюпорт это пришлось по душе, и вскоре, по дороге из театра домой, она побывала в Сомерсет-Хаусе, исповедалась там одному из братьев – и таким образом совершилось ее возвращение в лоно истинной веры.
Еще одна спасенная душа! Я ликовала и мечтала о полной победе над еретиками. Однако же я и представить себе не могла, какая буря разразится над головой несчастной Анны. Ее муж лорд Ньюпорт был человеком весьма неглупым, но и весьма вспыльчивым. И это немудрено, ибо нравом он пошел в свою мать, Пенелопу Рич (дочь Летиции Ноллис, графини Лестер), о которой даже спустя много лет после ее смерти говорили как о женщине с сильным характером и непреклонной волей; уверяют, что мало кто смел ей противиться. Лорд Ньюпорт был незаконнорожденным (подозревали, что отцом его был Карл Блаунт, граф Девонширский), но это обстоятельство отнюдь не мешало его карьере. Он командовал всей королевской артиллерией и, по слухам, извлекал из своего поста немалую выгоду. Разумеется, такой человек не мог равнодушно отнестись к своеволию жены. Он немедленно явился к Карлу и, едва сдерживая ярость, рассказал ему обо всем.
