Брэнди не двигалась и, хотя не чувствовала смущения, другое чувство, более глубокое, какое-то странное, не давало ей покоя. Она боялась. Брэнди поняла, что обязана выслушать его извинения, увещевания. Он, конечно же, попытается вернуть все на круги своя. Ян шел к ней, был уже в нескольких футах и так загадочно улыбался.
Герцог был бледен. Брэнди обернулась к нему и коснулась пальцами его щеки.
— Вам не нужно было подниматься так рано. Плечо болит? Может, позвать коротышку Роберта? Вам не вскарабкаться обратно.
Господи, как она могла так бесцеремонно дотрагиваться до него, словно бы он принадлежит ей!
— Что-нибудь еще? Нет? Очень хорошо, а к коротышке Роберту зайду днем. Если отступишь хотя бы на шаг, буду считать тебя трусихой.
— Вы уже приказываете мне? С детства этого не терплю, спросите леди Аделлу. Когда я была маленькая, она говорила, что я упряма, как черт.
Да, неплохо они болтали, это была приятная беседа. Но, вспомнив происшедшие события, Брэнди ужаснулась. Она повернулась и попыталась уйти. Но не сделала и трех шагов, как сильная рука схватила ее за талию и подняла в воздух.
Ей стало страшно.
— Не надо, Ян. У тебя откроется рана. Пожалуйста, отпусти меня, обещаю, не буду больше убегать. Отпусти, тебе будет больно.
Но он крепко держал девушку.
— У меня отвратительное настроение, так что выслушайте меня сейчас, и мы покончим на этом.
Герцог бросил ее на землю.
— Хочешь, чтобы я тебя привязал? Сделаю это, если ты не повернешься ко мне. Ведешь себя как девчонка, а не как женщина, теперь я наверняка знаю, что ты уже женщина.
Брэнди посмотрела, как он возвышается над ней, словно гора.
— Ваша светлость, у вас не болит бок?
— Пока нет, но если заболит, знай — это твоя вина.
Он оглядел ее с ног до головы. Брэнди покраснела. От смущения? Или от гнева на него? Он не знал, но собирался выяснить. О, эти белокурые волосы, затянутые в косички. Ян вспомнил прошлую ночь, какое это было наслаждение, но все ушло и осталось только в его памяти.
Герцог подал ей руку и помог подняться на ноги.
— Во-первых, Брэнди, позволь заметить, что Мэбли с коротышкой Робертом поют тебе дифирамбы. Ты напугала меня, так что я постарел лет на десять, но все равно спасибо, спасибо за то, что спасла мне жизнь. Скажи, зачем ты это сделала? Я отлично понимаю, что ты всего лишь закричала, напугала убийцу и привлекла внимание людей, но зачем, зачем ты это сделала?
С этим она могла справиться, но не понимала, почему он спрашивает. Все так очевидно, даже коротышка Алби понял бы ее. Она пожала плечами и пнула камешек.
— Выставляете меня героиней, но на самом деле я не такая. Все произошло очень быстро: ты упал лицом вниз и потерял сознание. Текла кровь. Я не думала ни о чем, честно говоря. Просто не могла поступить иначе.
Она снова пожала плечами.
— Ты знаешь, я тоже никому не позволю причинить тебе боль, Брэнди.
— Наверное, все мужчины такие.
— Что это значит?
— Ты бы спас любого из Робертсонов в подобной ситуации.
— А ты нет?
Она сложила руки перед собой и дьявольски улыбнулась герцогу.
— Я побежала бы в другую сторону, будь Перси на твоем месте.
— Неплохо. Мэбли сказал мне, что ты охраняла меня две ночи подряд. Я был беспомощен, а убийца мог находиться в замке, поэтому ты не отходила от меня ни на минуту. Мэбли даже заявил, будто ты вытащила из коллекции Ангуса пистолет. Это правда?
— Да, и сама его зарядила. И как вам, наверное, уже сказали старая Марта и Мэбли, я держала двери моей спальни открытыми.
— Да? Понимаю. Это был еще один план моего спасения. Тебе не стоило находиться в моей спальне, пока я не пришел в сознание. Ты ведь не хотела, чтобы я затащил тебя в постель?
Брэнди посмотрела ему в глаза. Несколько прядей упали на ее лицо. Она откинула их.
— По правде говоря, тебе не пришлось меня затаскивать.
Глава 28
— Так, понятно. Значит, ты этого хотела, не так ли? — Он заглянул ей в лицо, но не увидел ничего, кроме грусти в глазах. — Спасибо еще раз за то, что защищаешь меня. А теперь давай поговорим, как я затащил тебя в постель.
— Повторяю, никуда ты меня не затаскивал.
— Брэнди, посмотри на меня. Леди Фелисити давно уехала. Джилз оказался полным ослом и уехал вместе с ней. Мне придется купить ему за это новую одежку. Как насчет малинового пиджака? Думаешь, ему это подойдет?
— Я очень рада, что твоя невеста уехала. Она нехорошая женщина. Но ты, должно быть, скучаешь по ней.
Он рассмеялся.
— Скучаю? Нет, ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Некоторое время назад я понял свою ошибку. Благодарю Бога за то, что получил наследство. Это позволило к чертовой матери послать Лондон и приехать сюда. Я бесконечно благодарен, что ревнивая Фелисити примчалась в Пендерлиг. Если бы этого всего не произошло, черт его знает, когда бы она показала мне свое истинное лицо. Честно говоря, думаю, и Фелисити вовремя увидела, кто я есть на самом деле. Она наверняка сейчас думает обо мне как об эгоистичном, грубом человеке и радуется, что так легко от меня отделалась. Нет, я совсем не скучаю по ней. Если бы не болело плечо, то бросился бы на колени и поцеловал землю за то, что она спасла меня.
— Ох!
— И это все, что можешь мне сказать? Ладно, хватит, перестань меня допекать, я в любую минуту могу упасть, что тогда будешь делать? Нам действительно необходимо поговорить и избегать разговора больше нет смысла. Мы занимались любовью, и я лишил тебя девственности. Не отрицай, я своими глазами видел на простыне кровь.
Брэнди отвернулась и села на большой камень, закутав ноги в юбку. Ян вспомнил о наслаждении, которое он испытывал, лаская ее тело, пальцами сжимая грудь… Почувствовав приступ желания, герцог даже отвернулся.
— Да, ты была девственницей, и я лишил тебя ее без твоего на то согласия. Но ты не подняла крик, не стала будить весь дом, не ударила меня. Почему?
Она молчала.
— Я никогда не видел тебя раньше такой молчаливой.
Он взял ее руку — холод. Ему страстно захотелось согреть эту ладошку своими руками.
— Брэнди, я о многом жалею. Но я не хотел причинять тебе боль. Если бы был в сознании, ничего бы не произошло. Плохо, когда девушка, впервые переспав с мужчиной, испытывает только боль.
Она смотрела на море.
— Ты не сделал мне больно.
И тут воспоминания накатили и на нее. Да, ей было больно, но это ничего не значило. Он ведь целовал и ласкал ее, поэтому боль — ерунда. Даже не помнила, как потекла кровь. Просто тепло между ногами. При этой мысли она покраснела.
— Нет, — повторила Брэнди, не глядя на Яна. — Ты не сделал мне больно, а если и сделал, то совсем немного.
