— Нет, — повторила Брэнди, не глядя на Яна. — Ты не сделал мне больно, а если и сделал, то совсем немного.
Он вздохнул и отпустил ее руку. Она обернулась и увидела, что он развязал галстук.
— Ну хорошо, если я не причинил тебе боль, вот это тогда что такое?
Он показал следы укусов на своей шее.
— Ой, а я и не заметила. Я так хотела не закричать, что ткнулась лицом тебе в шею и, наверное, укусила. Больно?
Ян сверкнул глазами.
— Да, чертовски больно. И прощения вам нет. Жаль, что не могу показать тебе твои слезы. Я чувствовал их вкус на своих щеках, когда проснулся. И эти пятнышки крови на простыне. Надеюсь, Мораг догадлива настолько же, насколько чистоплотна.
— Это ничего не изменит. Зачем ты говоришь все это? Ради Бога, повяжи снова галстук. Нет, не надо, я сделаю это. Не хочу, чтобы повредил себе плечо.
Она аккуратно и нежно повязала ему галстук.
— Да, эта ночь многое изменила. Я лишил тебя невинности. Но ты — леди, а не просто какая-то женщина. Брэнди, я хочу понять, почему это произошло.
Она посмотрела на него снизу вверх.
«Я совершила ошибку, — подумала девушка, — но он сам виноват. Зачем надо было родиться таким красивым?»
— И понимать нечего, — сказала она и захотела погладить его по щеке. — То, что случилось, случилось по моей инициативе, потому что хотела тебя. Я желала знать, как это бывает между мужчиной и женщиной, но только чтобы это был ты, только ты. У меня была одна-единственная ночь, и я ею воспользовалась. Теперь, я так понимаю, у меня больше нет шансов. И помни: это мое решение.
— Твое решение? Мало похоже на правду.
— Ты даже не понимал, кто я. Я соблазнила тебя, Ян. Я знала, что ты настоящий джентльмен и, лишив меня девственности, будешь обвинять только себя. Но не стоит этого делать. Повторяю: я получила то, что хотела, и это мое решение.
— Итак, мне не стоит винить себя? Но я не привык соблазнять девственниц.
Он замолчал, припоминая разговор.
— Ты говоришь, что хотела меня?
— Да, хотела.
— Ты меня получила, но, похоже, удовольствия тебе это не принесло.
— Ошибаешься, это было прекрасно. Ты скоро все забудешь, я искренне этого желаю. Я освобождаю тебя от ответственности за содеянное.
— Но я не хочу ничего забывать, маленькая, — ответил он и потянул ее за руку. Брэнди наклонилась к нему и, найдя пальцами его руку, ткнулась в нее лицом. — Ты так красива, ты знаешь это?
Она молча смотрела на его губы. Герцог сглотнул и, наклонившись к ней, слегка поцеловал соленые губы. Он улыбнулся, почувствовав это. Брэнди подскочила и отпрянула. Ян громко сказал:
— Моя помолвка расторгнута. Теперь я могу поступить как честный мужчина. Скажи, ты выйдешь за меня, Брэнди? Хочешь стать моей герцогиней?
Она знала, что Ян спросит об этом. Он был джентльменом. Даже после того как Брэнди взяла всю вину на себя, он хотел загладить ошибку, которую не совершал.
— Нет, ваша светлость.
Герцог удивленно посмотрел на нее, не поверив короткому, всеразрушающему ответу.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что не выйду за вас. — Она попыталась отнять у него руку, но он не отпускал ее.
— Да, я не ожидал этого услышать. Брэнди, у вас нет выбора. Мы занимались любовью, и я лишил вас невинности.
— Ну и что с того? Почему это, Ян, у меня нет выбора? Потому что теперь я женщина и это нехорошо? Мне плевать. Я совершенно не хочу замуж.
— Да это самая большая глупость, которую я от тебя когда-либо слышал. За последние полчаса я выслушал столько всего. О, черт.
Ян наклонился и поцеловал ее. Он почувствовал, что ее ротик открылся. Нет, надо остановиться. На пляже — это уж слишком.
Он прошептал сквозь ее поцелуи:
— Мы должны делать то, к чему обязывает наш долг. Я предложил тебе выйти за меня замуж. Теперь скажи мне, что будешь счастлива со мной, и нам не придется больше спорить.
Он поцеловал ее снова.
— Ну, скажи это. Можешь просто кивнуть.
Герцог целовал ее еще и еще, он хотел обнять ее, но не мог себе этого позволить.
Она отклонилась назад и улыбнулась.
— А ты вкусный. Я именно это и ожидала почувствовать.
— Ладно, хватит, по крайней мере, на сегодня. Обещай мне, что выйдешь за меня замуж, и мы будем целоваться, пока губы не распухнут.
Брэнди выскользнула из кольца его рук. Она коснулась щеки герцога и почувствовала себя намного старше его светлости.
— Ян, послушай меня. Ты бы остался с Фелисити, если бы не произошло то, что произошло?
— Еще одна глупость. Ты ведь знаешь, что я ужасно благодарен ей за то, что она расторгла наше соглашение. Фелисити ничего не могла изменить.
Брэнди посмотрела вниз и увидела на песке ржавый гвоздь. Лишь бы только не видеть красивого лица герцога, его рук, губ. А затем медленно протянула:
— А если бы я не пришла к вам в постель, вы бы предложили мне стать вашей женой?
Удар ниже пояса. Все висело на волоске. Спокойно и размеренно он начал говорить.
— Мне всегда казалось, что я постоянен в своих чувствах. Я все еще считаю себя неплохим знатоком людей. И знаю, что мы с тобой — одного поля ягода, до меня это дошло еще тогда, когда ты впервые вломилась ко мне в комнату. Я пытался не обращать внимания, повторяя себе, что ты ребенок, но сам понимал, что обманывал себя. Я смотрел на тебя как на что-то недосягаемое. Помнишь, тогда, в заброшенной хижине? Я поцеловал тебя, и ты мне ответила. Я хотел тебя, страстно хотел, и знал, что найду ответное чувство. Ты говорила, будто мечтала прийти ко мне той ночью. Теперь я предлагаю тебе все ночи моей жизни, мы проведем их вместе. Ты же пришла ко мне сама, и почему бы мне, если я овладел твоим телом, не попытаться овладеть и твоим сердцем тоже? Я хочу тебя, ты красива, умна, мила, и я думаю, мы будем хорошей парой. Прости меня, если я не обладаю этими качествами, но, кажется, последнее, чего ты хочешь, это принять мое предложение.
Герцог пытался заставить ее принять его предложение. Он считал, что она обязана согласиться, но ей так больно было это сознавать, так больно. Брэнди смотрела на герцога, мечтая, чтобы эта неприятная часть жизни поскорее закончилась.
— Я спрашивала не о моих чувствах, Ян.
— А о чем же тогда?
— Ладно, отвечу. Пусть я молода и неопытна, но все-таки не совсем дура. Я никогда не выйду замуж без любви или когда она есть только с одной стороны. Нет, не перебивай меня. Быть английской герцогиней, значит проявлять недюжинное спокойствие и смирение. А ты ведь не любишь меня. Я имею в виду не то, чтобы терпеть, когда кто-то пользуется не той вилкой или путает нож для рыбы с ножом для мяса. Но тебя воспитывали как герцога, как властелина, а меня растила леди Аделла. Я никогда не выезжала из Пендерлига, здесь мой дом, и люди, с которыми мне приходилось общаться, — шотландцы.
