поваленные деревья! Будьте джентльменами!
Молчание.
– И сами идите обедать!
Она совершала много лишних движений – ходила туда-сюда, взмахивала руками, поправляла свои косицы. Но ей не верили.
– У нас свое племя и свои законы! – возвестил со своего помоста Миша.
– С ума сошли?! Какое племя? Хватит этих шуточек! Не путайте игру и жизнь. С игрой все понятно – играйте. Но не забывайте, что мы сюда приехали все вместе, что живем мы не в неолите, а в новейшее время. Что вы мальчики, в конце концов! Творческие личности! Поэты! Давайте уже как-то понимать, что есть жизнь и есть не-жизнь. Игорь! Ты-то меня понимаешь?
Игорь молчал. Он только что прошел обряд очищения водой и теперь стучал зубами от холода.
– Покинь нас, – сурово произнес Миша. – Ты сделала выбор.
– Не смей! Не смей со мной так говорить! – разозлилась Катя. – Ты должен меня слушаться! Вы! Вы все должны!
Катя сжала кулаки, сделала шаг вперед. Навстречу поднялось копье.
– Ладно, – прошептала Катя, отступая. – Ладно. Не будем спорить. Дома поговорим. Придете в лагерь, там и поговорим. Когда все успокоятся.
Уходила она странно. Могла повернуться и нормально идти, но она пятилась. Переводила яростный взгляд с одного на другого и пятилась.
– Йохо! – радостно крикнул Санек. – Как мы ее! Никогда отсюда не уйдем!
Из еды удалось отбить немногое. Хитрая Маша спрятала продукты в своей палатке, и когда мальчишки пришли, девчонки злыми криками отогнали лазутчиков. Удалось урвать колбасы и хлеба. Володя прихватил пачку чая. Неудавшуюся кашу выбросили, котелок вымыли. Над едой провели ритуал. Миша долго бормотал что-то, благодаря духов. Игорь ушел за валежником и пропал.
– Не, я уже не останусь! – дожевывая бутерброд, крикнул Санек. – Пускай с бесом кто другой борется. Мишка! Он же твой! Встречай его сам.
– Может, уйдем? – предложил Володя. – Чего упираться, если нас прогоняют? Место-то и правда нехорошее.
– Нехорошее, – согласился Олег. – Но у любого нехорошего есть свои исполнители. Я думаю, девчонки специально нас злят. Убеждают, что бес есть. Что это он все делает. Попадется мне Ушастая, еще длиннее уши сделаю.
Миша сидел, опершись о посох, закрыв глаза, молчал. Он не знал, как передать все то, что с ним происходило.
– Надо следить за Шаевым и Катей. Шаев хочет доказать, что его версия верна и что здесь приносили в жертву людей. А те, кто в это не верит, враг, поэтому его надо отсюда прогнать. Как только мы сдадимся, он объявит, что этим доказана его теория. Зуб даю – так сделает.
– Ну и плевать, пускай будет его теория, – добродушно предложил Володя.
– И будешь ты весь оставшийся год, как Пушкин в лицее, стихи стоя кропать, и обсуждать их тоже будем стоя! – встрял Санек. – Я против! Мы сильнее экологов. Не дадим им наши стулья. Будем следить.
– Я с них глаз не спущу, – заверил Никитос. – Лунные ночи хороши для написания поэм.
Тучи ходят хмуро
Над моей натурой.
С камня смотрит бес,
Убежит он в лес.
Хо-хо!
Он подпрыгнул от удовольствия, что все так складно получается.
Закрапало. Потянули на головы капюшоны.
Дождь, обещанный Катей утром, затянул на весь вечер. Устало шуршал по веткам елей, перебирал листьями липы. Вода вялыми струйками стекала по камням, мыла беса. Он не смывался.
Миша сидел у выдолбленных картинок, смотрел на серое небо, на серую воду, на прижавший уши близкий островок. От дождя маяк облез и скособочился. Казалось, что сосны подпирают его, чтобы он не упал окончательно. Шумели девчонки. Сначала они прыгали и визжали, потом стали петь песни. Пару раз к камню выходил Дима. Поджимал тонкие губы, хмурился. Камешки на его футболке позвякивали. Когда он появлялся, Миша тер гальку в ладонях, с силой бросал на камень перед собой. Над получившимся рисунком проводил рукой, шептал, вздыхал. Пока он это делал, Дима уходил.
– Наши в лагерь пошли.
Аня улыбалась. Дождь ее не заливал. Она была подозрительно сухой. И как всегда довольной.
– Вы как?
Она жевала сушку. Миша сглотнул:
– Знака ждем.
– Круто! А мы ужинать. Подходите. – Она достала еще одну сушку. – И вот еще что: решили делить время на игровое и неигровое. Днем с десяти до десяти играем, а ночью с десяти до десяти – нет. И нельзя трогать игровые вещи в неигровое время. Это Лисья Лапа у костра будет говорить.
– Шаев, что ли?
– У нас у всех есть свои имена. Глаз Кукушки! Охо! – Она потрясла над головой сжатым кулаком.
– Ну да, – качнул головой Миша. – Кто бы сомневался.
Имена остальным придумались мгновенно – Заячьи Уши для Ушастой и Мышиная Спинка для Колобка. Ленка наверняка Северный Ветер, а тихая Дубина – Журчащий Ручеек. Или Каркающий Ворон. Тогда Кате очень подойдет имя Писк Суслика. Хотя суслики здесь, похоже, не водятся. Только бурундуки.
– Что у вас там происходит?
Аня словно ждала этого вопроса. С готовностью сбежала вниз.
– Ничего особенного, – уселась она рядом. – Пару ритуалов придумали. Ленка на вас зла. Особенно на тебя.
– Почему на меня? Может, на Санька?
– Нет, Санек что? А ты нам клички придумал, ей не нравится. Поэтому у нас и появились свои имена. Еще будем за вами ночью следить.
– Игры же ночью нет.
– Как будто вы будете играть по правилам!
– Смотрите, сами не облажайтесь!
– У нас все продумано! Вы ведь оставляете своего фехтовальщика на ночь?
Миша удивленно вздернул бровь. Они только-только решили, кто останется, а девчонки уже все знали.
– Оставляете, оставляете! Мы тоже оставим.
– Ушастую, что ли?
– Не зовите ее так! Она обижается!
– На жизнь пускай обижается. И на родителей, – проворчал Миша. Ему не нравилось, что девчонки знали так много.
– Ничего! Вот как ночь наступит, вы по-другому заговорите.
– Типа, она не боится? Скажу Олежке, чтобы он ее прирезал ночью.
– Не получится! Неигровое время.
– Это у вас. Мы живем по своим правилам! – Миша поднялся, постучал посохом по камню. Бес улыбался. – А что Шаев?
– О! К нему не подходите! Он как раскаленная духовка. Обещал сегодня лекцию прочитать.
– О чем он еще не рассказал?
– О климатических изменениях в Карелии. О том, как сначала было тепло, как потом холодно и как снова стало тепло. Ну, когда ледник уходил. Дальше временно похолодало, и сейчас опять… того.
– Эк-кологи, – тихо выругался Миша.
– А завтра утром мы поедем брать пробы воды, делать замеры, экологический паспорт места составлять.
Ане очень хотелось похвастаться, от нетерпения она даже пританцовывала на месте.
– Предупредишь, когда будете это делать? Мы станем молиться своим
