Теперь уже Джудит не могла заставить себя уйти.
— Хорэс прав, дорогая, — послышался голос тетушки Эффингем, — он просто обязан жениться на тебе, раз позволил увлечь юную, чувствительную душу.
— Но как мне это осуществить? — спросила Джулиана.
— Боже мой, — простонал Хорэс, — у тебя что, совсем нет воображения, Джулиана? Притворись, что тебе плохо, холодно или жарко, так чтобы заманить его в укромный уголок. Например, в библиотеку. Туда, кроме отца, никто не ходит, да и он сегодня вечером сочтет своим долгом присутствовать на балу. Закройте за собой дверь. Подвинься к нему поближе. Сделай так, чтобы он обнял тебя и поцеловал. И тогда я как будто случайно застану вас, а лучше мы с отцом. Тогда о вашей помолвке будет объявлено еще до конца бала.
— Как ты уговоришь отца пойти вместе с тобой в библиотеку? — поинтересовалась Джулиана.
— Обещаю съесть свою новую касторовую шляпу, если я не найду способ заманить его в любимое место в доме, — сказал Хорэс.
— Мама?
— Отлично придумано, — скрипучим голосом проговорила леди Эффингем. — Ты же знаешь, дорогая, что, как только станешь леди Рэнналф Бедвин, сможешь всю жизнь посвятить тому, чтобы убедить мужа, как верно он однажды поступил. А у тебя тем временем будут богатство и положение в обществе.
— И Грандмезон, когда умрет леди Бимиш, — добавила Джулиана, — и, надеюсь, дом в Лондоне. Я уговорю его приобрести особняк в столице. Я стану невесткой герцога Бьюкасла и смогу часто бывать в Бедвин-Хаусе. Может быть, мы даже будем жить там во время сезона, вместо того чтобы покупать собственный дом. А лето мы, конечно, будем проводить в Линдсей-Холле. Я буду...
В этот момент Джудит подняла руку и решительно постучалась, дверь распахнулась, и она передала Джулиане ленты.
— Надеюсь, эти ленты вам подойдут, — вежливо проговорила она. — Это был единственный оттенок розового в магазине, но мне кажется, он выглядит очень неплохо, цвет более сочный, и он больше подходит к вашему цвету лица.
Джулиана размотала ленты, скользнула по ним равнодушным взглядом и швырнула их на туалетный столик за спиной.
— Нет, пожалуй, старые мне больше нравятся, — сказала она. — Ты ходила слишком долго, Джудит. Могла бы постараться ради собственной кузины.
— Мне кажется, кузина, — вмешался Хорэс, — ты смело можешь надевать любые ленты, которые Джудит посоветует не носить. Ах, какая бестактность с моей стороны! Разве розовый цвет не гармонирует с оттенком твоего платья? А какой же тогда гармонирует?
— Сегодня вечером Джудит, несомненно, лучше будет остаться в своей комнате, — сказала тетушка Эффингем. — Давай-ка повнимательнее рассмотрим две ленты, дорогая. Ты же не хочешь...
Джудит поспешно выбежала из комнаты и бросилась в свою спальню.
Неужели Рэнналф действительно собирается по доброй воле делать Джулиане предложение? Неужели Джулиана и тетушка Эффингем настолько отчаялись увидеть его мужем и зятем, что решились пойти на обман, заманить его в ловушку? Хорэс абсолютно прав, подумала Джудит. Лорд Рэнналф Бедвин — настоящий джентльмен, и он обязательно сделает предложение, если решит, что скомпрометировал девушку. Она могла убедиться в его благородстве на личном опыте.
С бешено колотящимся сердцем Джудит вбежала в комнату и захлопнула за собой дверь. Трудно было смириться с мыслью, что он женится на Джулиане по собственной воле. Но мысль о том, что его заставят обманом...
* * *
Джудит спокойно пообедала вместе с бабушкой в ее личной гостиной, так как обе не хотели обедать с гостями. После они разошлись по своим комнатам переодеваться к балу. Джудит нервничала больше, чем могла себе признаться. Свое шелковое платье золотисто-кремового оттенка она не раз надевала на балы дома. Оно было не слишком модным. Отец и мать всегда отличались строгостью в вопросах морали. Но в любом случае платье было очень элегантным и хорошо сидело на ней. Джудит всегда любила его, до тех пор пока горничная тетушки Эффингем не сделала вставки по бокам и не завысила вырез.
Утром Джудит устранила всю тетушкину нелепость. Платье приняло свой изначальный вид, и Джудит пришила к нему широкий пояс из шелковой ленты персикового цвета. Несколько дней назад она получила его в подарок от бабушки, которая все равно им не пользовалась, а к цвету платья он очень подходил. Пояс оказался достаточно длинным, чтобы после того, как Джудит аккуратно завязала его впереди, еще остались длинные концы, спускающиеся почти до пола.
У нее не было горничной, которая помогла бы ей одеться. Правда, в доме отца она редко прибегала к помощи слуг, потому что, кроме нее, в услугах единственной служанки нуждались мать и три сестры. Джудит также привыкла причесываться сама, даже на торжества. Она успела вымыть и высушить волосы. Зачесала их назад, заплела в две косы, красиво уложила и заколола на затылке. Усевшись перед большим зеркалом за туалетный столик, она взяла маленькое зеркальце и удостоверилась, что с прической все в порядке.
Джудит решила, что выглядит вполне элегантно. Очень осторожно, чтобы не повредить с таким трудом созданную прическу, она выпустила по бокам два длинных локона и завила их при помощи щетки.
Она не стала надевать шляпку, даже свою любимую кружевную, которая была неизменным атрибутом ее парадного платья.
«Никогда в своей жизни не встречал я женщины, чья красота могла бы сравниться с вашей».
Джудит встала со стула, чтобы в полный рост оглядеть себя в зеркале. Она попыталась взглянуть на себя глазами мужчины, который произнес эти слова. Она верила в честность Рэнналфа Бедвина. Он сказал то, что думал на самом деле.
По его мнению, она была красавицей.
«Я красива!»
Впервые в жизни Джудит смотрела на собственное отражение и верила, что в нелепом на первый взгляд замечании есть доля правды. «Я красива!»
Джудит предпочла отправиться в бабушкину комнату, пока окончательно не растеряла всю храбрость. Легко постучавшись в дверь гардеробной, она вошла.
Старушка сидела за туалетным столиком, в то время как Тилли, стоя за ее спиной, вставляла высокие перья в изысканную прическу. На миссис Лоу было вечернее платье темно-рубинового цвета, красоты которого, впрочем, не было видно из-за блеска многочисленных драгоценностей, переливающихся всеми цветами радуги у нее на шее, на груди, в ушах и на всех пальцах, кроме больших. Даже на плече была приколота огромная инкрустированная брошь. На столике лежал лорнет, украшенный драгоценными камнями.
На щеках пожилой леди густо алели румяна.
Правда, у Джудит была всего пара секунд на то, чтобы переварить увиденное. Узрев ее в зеркале, бабушка с необычайной живостью развернулась на стуле, а Тилли, издав вопль, громко хлопнула в ладоши.
