запах разложения, словно она уже умерла, и её тело начало разлагаться. Может быть, она уже умерла внутри, подумал Портер. Может быть, она просто ждёт, пока остальная часть её тела догонит.
Немногие смогли бы выжить пять дней в этом аду.
Асад что-то пробормотал по-арабски. В ответ Асад подошёл к видеокамере. Он направил её прямо на Кэти, а затем включил мощный свет, осветивший её лицо. Теперь её было видно гораздо чётче: каждый порез, синяк и корочка на её коже были залиты белым светом. Она вздрогнула от лампы и попыталась отвести взгляд, но даже в её глазах не хватило сил отвернуться. Слеза скатилась по щеке. Затем из её губ вырвался болезненный вздох.
— Боже, я едва могу смотреть, — подумал Портер. — Что, чёрт возьми, эти ублюдки сейчас делают?»
— Мне нужно, чтобы ты дала показания, — твёрдо сказал Асад, стоя в двух футах перед Кэти и глядя ей прямо в лицо.
— Что… что…
Она пыталась говорить, но слова замирали у неё на губах.
Асад сделал полшага вперёд. Портер видел, как Кэти вздрогнула. Как избитый ребёнок, она теперь ожидала ударов всякий раз, когда кто-то к ней приближался.
— Мы покажем вам текст на карточке, — сказал он. — Мы хотим, чтобы вы посмотрели в камеру и прочитали его. Мы отправим его на телеканал, на котором вы работаете, и разместим в интернете. Когда утром проснутся британцы, они смогут услышать ваш последний отчаянный призыв о пощаде.
— Ради Бога, мужик, — прорычал Портер. — Женщина не в состоянии говорить.
— Заткнись! — крикнул Асад.
— Вы убьёте её завтра, разве этого недостаточно? — сказал Портер.
— Я уже говорил вам держаться подальше от этого, — сказал Асад. На его лице мелькнула злость, когда он повернулся к Портеру. — Она сделает в точности то, что ей скажут. Он снова повернулся к Кэти. — А теперь читай, — холодно огрызнулся он.
Асад стоял за камерой. Над головой он держал полоску белого картона с аккуратно нанесенными черными чернилами буквами. Портер взглянул на нее. — Меня зовут Кэти Дартмут, — гласила надпись. — Мне страшно. Очень страшно. Я не хочу умирать. Это не плохие люди, и их дело праведное. Они просто хотят, чтобы британские солдаты ушли с их земли. Поэтому я обращаюсь к британскому народу: выходите из своих домов, требуйте, чтобы ваше правительство вернуло ваших солдат домой. Пожалуйста. Потому что, если вы этого не сделаете, я умру, и моя кровь будет на ваших руках.
Боже, подумал Портер. Они не могут заставить ее это прочитать. Правда?
— Прочитай, — повторил Асад.
Кэти закатила глаза, глядя на карточку. Ей было трудно сосредоточиться. Портер наблюдал, как её избитые и опухшие глаза сузились, пытаясь разобрать слова. Постепенно, по выражению её лица, он догадался, что она начинает понимать смысл чёрных трафаретных надписей.
— Фу… — пробормотала она.
Слова всё ещё не приходили.
Асад сделал шаг в сторону. Он схватил кувшин в углу, наполнил жестяную кружку и сделал два шага к Кэти. Она вздрогнула. Схватив её за подбородок левой рукой, он поднёс воду к её губам правой. Она быстро выпила, сделав два резких глотка. — Теперь говори, — сказал Асад.
— Пошёл ты нахуй, — выплюнула Кэти.
Хотя его лицо оставалось бесстрастным, как глыба камня, Портер внутренне улыбался. Вот это настрой, девочка, — сказал он себе. — Покажи этим ублюдкам, на что ты способна.
Асад на мгновение замер, чтобы собраться с мыслями.
— Пошёл ты нахуй, — снова выплюнула Кэти. — Можешь убить меня, если хочешь, но я не буду читать тебе эту чушь.
Асад посмотрел на Насри. — Разберись с ней, — коротко сказал он.
Насри исчез из комнаты, но в мгновение ока вернулся. В правой руке он держал длинный шланг. — Хочешь почитать? — спросил Асад, угрожающе повернувшись к Кэти.
— Пошёл ты нахуй.
Насри сделал два шага вперёд, затем замер. Он высоко поднял правую руку и щёлкнул шлангом так, что тот свисал с его спины. На мгновение он замер в этой позе, давая Кэти возможность посмотреть ему прямо в глаза. Ужас уже был очевиден в её глазах: она знала, какую боль ей сейчас причинят, и была до смерти напугана. Ее губы дрожали, и казалось, будто по ноге стекает струйка мочи. Насри напряг мышцы. Он был худым, но сильным мужчиной, а его бицепсы были как пушечные ядра: круглые и твердые, как сталь. Невообразимая сила вот-вот должна была перейти в удары плетью. — Нет, — пробормотала Кэти так слабо, что слова были едва слышны. — Пожалуйста, нет…
Насри начал поднимать руку. В тишине, сырости комнаты, послышался скрежет пластика, прорезающего зловонный воздух. Портер рванулся вперед. Он двигался с ловкостью, которая удивила даже его самого. Прорвавшись сквозь пятиметровое пространство, разделявшее их, он с силой врезался в ребра Насри, выбив его из равновесия. Шланг уже летел по воздуху, но его траектория изменилась. Он злобно треснул, но ударил лишь в пустоту. Портер обрушил один кулак, затем другой, на грудную клетку Насри. Этот человек обладал силой бронированной машины: ударить его кулаком по мышцам было все равно что ударить рукой по обшивке танка. Он увернулся от первого удара, но второй задел нерв, отчего он рухнул на пол, и из его губ вырвался крик боли. Портер навалился на него сверху, резко подняв колено, так что оно с силой ударило Насри в подбородок, отчего его шея резко откинулась назад. Портер почувствовал прилив адреналина в крови, когда удары достигли цели: — Я накопил столько злости на этих ублюдков с тех пор, как здесь, — подумал он, — что хорошо, наконец, выплеснуть её.
Но злости ещё много.
Он почувствовал, как чьи-то руки схватили его за плечи. Они тянули его за толстовку, оттаскивая назад. Он взревел от гнева и попытался оттолкнуть их, но было слишком поздно. Другие руки схватили его за грудь. Асад и Джабр схватили его и потянули прочь. Он резко ударил кулаком, целясь в лицо Насри, но промахнулся, попав только в воздух. Джабр крепко держал его за грудь и одним резким движением поднял Портера вверх, швырнув его к стене. Портер почувствовал, как его спина ударилась о камень, оставляя синяки на коже.
Асад ударил кулаком прямо в живот. Удар был сильным, выбив из него весь воздух. Портер начал сильно кашлять. Посмотрев в сторону,
