Ха, похоже, я уже определилась, на чьей стороне воюю. После той ночи, когда какая-то тварь чуть не сожрала гномов, я долго пыталась выяснить, что это было такое и с чем его едят. Но мои попутчики раньше таких тварей не знали, это было понятно по их растерянно-виноватым взглядам. Только одно внятное объяснение и смогли мне выдать, в их мире, богатом магической энергией, иногда оживают самые страшные человеческие фантазии. А уж если этот фантазер к тому же еще и маг… неинициированный, или того хуже, злой… тогда тушите свет. Так что уничтожать подобную гадость, как говорится, сам бог велел.
Срочно опускаю самолетку пониже, но с достаточным страховым запасом, и откидываю крышку. Ну, держись, чудище неведомое!
Первый огненный шар я влепила точно в щупальце, высунувшееся из куста, второй в задергавшееся от этого удара сплетенье веток. Куст дернулся, затрясся как в лихорадке, из него донесся полный боли вой. Что гад, не нравится?! Я прицелилась и запустила в центр пляшущего куста еще один файербол. Получай фашист гранату!
Мечник, успевший подняться на ноги, с вытаращенными глазами и распахнутым в безмолвном крике ртом, не веря себе, смотрел, как из повисшей над ним птички вылетают жаркие лохмоты огня. Потом вдруг истошно взвыл тонким, пронзительно-жалобным голосом, отбросил меч и ринулся в самый центр полыхающих ветвей.
С ума, что ли, сошел от радости? Куда это он? Вместо того, чтобы благодарить за спасение… Странные они, эти иномирцы, как я погляжу.
А вот глядеть-то у меня времени и нет. Потому что спасенный мной воин, похоже, всерьез собрался заняться самосожжением.
— Ну точно с ума сошел! — раздраженно буркнула я, закручивая воду в реке жгутом и направляя на горящий куст.
А потом посадила на отмель самолетку и, решительно выпрыгнув из нее, отправилась разбираться с чокнувшимся мечником.
Он сидел прямо в грязной от сажи и пепла луже, стянув с головы шлем, и горько рыдал над лежащим перед ним бездвижным телом. Второй воин суетливо обрезал трясущимися пальцами обгорелые лохмоты того, что когда-то было рубашкой, растерянно повторяя как заклинанье одно и то же.
— Да что ж это… да что ж это такое…
А действительно, что это такое? Где та тварь, которую я сожгла и откуда взялся этот лежащий среди обгорелых веток мужчина, покрытый страшными ожогами?!
— Что здесь происходит? — подойдя вплотную, спросила я, и воины вздрогнули от неожиданности.
— А ты кто такой?! — на пару секунд оторвавшись от своего занятия, спросил тот, что хлопотал над пострадавшим.
— Я тут мимо… проходила. — начиная подозревать, что произошло страшное недоразумение, уклончиво объясняю я, внимательнее присматриваясь к тому воину, которому положено благодарить меня за спасение.
— Ну и иди дальше. — буркнул он тоскливо, и я еще немного утвердилась в своем подозрении.
— Вообще-то я Бабка-Йожка и немного могу лечить… — скромно объявляю грубияну, нет, извиняюсь, грубиянке.
Не бывает у парней таких тонких черт лица и таких длинных ресниц. У меня и самой неплохие, но ее ресницы — это отдельная песня.
— Миленькая, помоги! Умоляю! — так и кинулась она ко мне.
— Я попробую, — доставая свою сумку и увеличивая ее, — обещаю уклончиво, — а ты пока подробно объясни, что тут произошло.
— Подробно? — непонимающе взметнулись ресницы, отрываясь на секунду от наблюдения за тем, как я осторожно составляю возле раненого батарею пузырьков и баночек. — Подробно это долго… но я попробую. Меня посватал… один человек… но в их местности водится много всяких… монстров. Вот отец и решил… научить меня от них отбиваться. Мы всегда тут тренировались… место пустынное, дорога далеко. А сегодня… вдруг…
Девица горько всхлипнула.
— Понятно. — быстренько перебиваю ее рассказ, — Дальше я сама видела.
Почти положив ладони на обожженную грудь своей жертвы, начинаю понемногу пропускать через них целительную энергию.
И наталкиваюсь на плотный щит, отторгающий мою помощь. Вот так сюрприз! Что мужчина маг, стало понятно после рассказа его дочери. Но что настолько сильный, чтобы защитить себя от вторжения чужой магии, я даже предположить не могла. Непонятно, как он смог пропустить мои удары, видимо сыграл свою роль фактор внезапности. Но во всех случаях сейчас его нужно лечить не мне, а кому-нибудь из местных магов. А где их взять… ума не приложу. Но на всякий случай попробую свои снадобья.
Я мазала ожоги приготовленными еще на земле мазями и примочками, и понимала, это бесполезно. Нет, если бы удалось заклинанием запустить регенерацию, то мази несомненно ускорили бы процесс, а пока только играли роль антисептика.
— Кто это?! — изумленно распахнув глаза, охнула девушка, скорбно наблюдавшая за моими бесплодными усилиями.
— Где? — оглядываюсь, не поняв вопроса.
Оказывается, Шомо. Непонятно, как он сам вылез из самолетки, если она висит почти в метре от земли. Однако выбрался и приковылял ко мне. И теперь тоже водит крохотными ручками над лежащим без сознания магом. Миленький, мохнатенький, помогай! Пустоголовая Бабка-Йожка, не разобравшись, прижарила заботливого папашу, стремившегося подготовить дочку к нежелательным встречам. А все эта любовь проклятая виновата, совсем с ума меня свела.
— Надо Гарона. — вздохнул Шомо.
Что? А где, интересно, я его возьму? Нет, Шомо, и не намекай! Никогда я этого не сделаю! Никогда! И не смотри на меня так своими укоризненными бусинами! Так ведь и нет их уже там, наверное. Что сидеть-то на одном месте? Да и долго это, пока туда слетаю, пока обратно…
— Надо, — упорно повторил фейри. — Я подержу. Иди.
Ну, вот что ты со мной делаешь, чудовище лохматое! А я-то тебя еще другом считала! Не понимаешь, что ли, как мне тяжело туда возвращаться?! Я ведь про них даже вспоминать не хочу, не то, что видеть. А тем более, просить об одолжении!
Ну, не смотри так, и сама понимаю, что виновата… вот только ноги идти не хотят…
Да иду, я уже, иду!
Всю дорогу до места ночевки я нервничала, а когда я нервничаю, то всегда жутко хочу кушать. Вот и наколдовала себе смачный шмат бело-розовой ветчины, полбуханки хлеба и пучок зеленого лука. И умяла в один присест, запивая горячим чаем. Энергии истратила уйму, в родном мире после такого растранжиривания месяца два бы без маны сидела, а здесь почти сразу запас пополнился. Немного помаявшись бездельем, решила убрать в самолетке. Не столько ради чистоты и порядка, сколько желая отвлечься от мрачных мыслей.
Ведь что греха таить, настолько сердита я была на бывших спутников, что не желала никогда даже имен их вспоминать. И если бы не умирающий маг, никогда они больше меня и близко не увидели. А теперь вот сама лечу к ним и не просто так, а с просьбой о помощи. Да еще как вспомню, что признаваться придется в своем промахе, так и вовсе тошно становится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
