пункты заняты большим количеством вражеских войск, передвижения в лесах, видны лошади и люди»[233]. Это сообщение не вызвало паники. Подход свежих сил противника не заставил немецкое командование перейти к обороне. Напротив, ближайшей задачей дивизии стал захват моста через Мшагу в неповрежденном состоянии. Это было тем более самонадеянно перед лицом большой растянутости флангов. Открытый правый фланг по состоянию на 14 июля был длиной 70 км, левый — 40 км. Конечно, немцы могли рассчитывать разгромить сосредотачивающиеся части до того, как они перейдут к активным действиям. Однако советское командование уже в течение нескольких дней вынашивало план контрудара по вклинившемуся в построение Северо-Западного фронта противнику.
Уже 12 июля в ЖБД Северо-Западного фронта появляется запись: «Командование СЗФ решает силами 1 МК (3, 21 тд, 202 мд) разгромить выдвигающегося противника на Сольцы. Такое решение не могло быть осуществлено, ибо противник имел решительное превосходство, а наши части отходили в Новгородском направлении. Противник преследовал по пятам и не давал произвести перегруппировку войск»[234]. Однако ситуация изменилась с прибытием в состав Северо-Западного фронта соединения. В тот же день, 12 июля, в районе к северо-западу от Шимска сосредоточилась 70-я стрелковая дивизия. Однако еще одно свежее соединение — 237-я стрелковая дивизия — еще задерживалось. На 13 июля из ее состава сосредоточилось около 40 % частей. Остальные части еще не прибыли ввиду разрушений на железной дороге.
Тем не менее 13 июля командование фронта поставило задачу: «В течение 14.7 восстановить положение в районе Сольцы, разгромив прорвавшиеся части противника»[235].
Главным козырем для готовящегося контрнаступления были вновь прибывшие в распоряжение командования Северо-Западного фронта соединения: 70-я и 237-я стрелковые дивизии. Та и другая до войны содержались в сокращенном штате (5900 человек). В первой половине июня в связи с проведением учебных сборов их численный состав был усилен. С началом боевых действий получили резервистов по мобилизации. 70-я стрелковая дивизия (по крайней мере, ее офицерский состав) успела получить боевой опыт в ходе советско-финской войны, 237-я стрелковая дивизия формировалась с весны 1941 г. в Петрозаводске и никакого боевого опыта не имела. Более того, она была достаточно «сырым» соединением.
Согласно донесению о боевом и численном составе 11-й армии по состоянию на 10 июля 1941 г., численность личного состава 70-й стрелковой дивизии составляла 14 963 человека[236]. По всем показателям ощущалось, что дивизия эта довоенного формирования. Далее у нас будет возможность оценить, какие дивизии пошли в бой с раскручиванием маховика «перманентной мобилизации». 70-я стрелковая дивизия насчитывала 444 ручных и 167 станковых пулеметов, 658 ППД. Она имела полный комплект артиллерии, 45-мм противотанковых пушек насчитывалось строго по штату — 54 штуки. Перед лицом немецких танков это было существенно. 237-я стрелковая дивизия была укомплектована несколько хуже, на ту же дату она насчитывала 11 952 человека[237]. Укомплектованность стрелковым оружием была на том же уровне: 408 ручных и 174 станковых пулемета, 1388 ППД. К слову сказать, после углубленного изучения реального состояния соединений Красной армии 1941 г. жалобы на недостаток пистолетов-пулеметов выглядят просто смехотворными. В дивизиях, начавших формирование еще до войны, их достаточно часто оказывалось больше, чем в немецких пехотных и танковых дивизиях. К проблемам 1941 г. наличие или отсутствие пистолетов-пулеметов имело весьма отдаленное отношение. 45-мм противотанковых пушек в 237-й стрелковой дивизии было даже больше штатного количества — 60 штук.
Также к операции привлекались соединения 11-й армии, уже находившиеся на фронте. Они находились в удручающем состоянии. 202-я моторизованная дивизия, по донесению от 15 июля, насчитывала всего 1103 человека[238], но сохранила часть артиллерии, у нее даже оставались 3 гаубицы калибром 152 мм и 7 гаубиц калибром 122 мм. 183-я стрелковая дивизия на ту же дату насчитывала только 3496 человек. Из артиллерии у нее остались 11 «трехдюймовок», все гаубицы были уже потеряны. Таким образом, с самого начала было понятно, кто будет играть первую скрипку в готовящемся контрударе. 70-й стрелковой дивизии были приданы остатки 3-й танковой дивизии, в которых на 15 июля насчитывалось 22 исправные машины — 2 КВ, 4 Т-28 и 16 БТ-7. По другим данным, на 15 июля 3-я танковая дивизия насчитывала 3564 человека и 13 танков[239]. Согласно отчету штаба 1-го мехкорпуса, для поддержки наступления 70-й стрелковой дивизии было выделено 16 танков БТ-7, 4 танка Т-28, 2 танка КВ и 8 орудий[240]. Неизвестное количество техники еще оставалось в отряде командира 3-й танковой дивизии полковника Андреева (он тоже участвовал в контрударе).
Совещание между командиром корпуса Э. фон Манштейном и командиром 8-й танковой дивизии генералом Бранденбергером.
Переход в контрнаступление произошел только в 18.00–19.00 14 июля. 70-я стрелковая дивизия успешно продвигается вперед и к полуночи оказывается в 4–6 км к северу от Сольцов. Продвинувшиеся на Шимск части 8-й танковой дивизии оказываются под угрозой окружения. В ночь на 15 июля никаких контрмер немецким командованием еще не принимается. Однако даже надеяться на помощь соседа пока не приходится. 237-я стрелковая дивизия вместе с частями 24-й танковой дивизии сковывает 3-ю моторизованную дивизию ударом с востока. Дивизия СС «Мертвая голова» где-то далеко позади, и рассчитывать на ее быстрое подтягивание к главным силам LVI корпуса не приходится.
Через несколько часов в наступление перешла южная «клешня» подготовленных Ватутиным «канн». К 4.00 утра 15 июля полтора полка из состава 183-й стрелковой дивизии переправились на северный берег р. Шелонь. Этот маневр позволил атаковать тыловые колонны 8-й танковой дивизии. В ночь на 15 июля они попали под удар советских танков из числа оставшихся в строю машин 5-го танкового полка 3-й танковой дивизии. В их числе атаковали 10 огнеметных машин. Произошедшее далее живописует отчет начальника химической службы 1-го мехкорпуса подполковника Сапцова:
«Огнеметные танки действовали на огнеметание, уничтожая машины противника с боеприпасами и горючим. В этом бою противник был обращен в паническое бегство, оставив на поле боя 240 машин с боеприпасами и горючим. Из взятых трофеев, которые удалось вывести, была взята машина с секретными документами 52-го химического минометного полка»[241].
Согласно ЖБД 8-й танковой дивизии, колонны снабжения были атакованы вскоре после полуночи в ночь на 15 июля. Картину нетрудно себе представить. Ночная атака советских танков, сверкающие
