Командир группы 24-й танковой дивизии А. Г. Родин (послевоенный снимок).
Сегодня мы знаем, что группа Родина выдвигалась прямиком в пасть тигра, навстречу частям моторизованного корпуса Рейнгардта, перемоловшим до этого куда более сильные части и соединения. Поздним вечером 13 июля группа сосредоточилась в районе деревни Бор. Здесь Родин попытался организовать взаимодействие со стрелковыми частями.
В 7.00 14 июля группа полковника Родина перешла в наступление. Она наступала двумя отрядами, один атаковал вдоль шоссе Луга — Псков, второй — севернее шоссе. Родин не зря вечером предыдущего дня договаривался с командирами стрелковых частей. Пехота 483-го полка наступала еще севернее, ближе к железной дороге, в направлении на Плюссу. Тем самым Родин избежал распыления сил своей группы между двумя направлениями — вдоль шоссе и на город Плюссу.
Противником советских частей в этом бою была боевая группа Вестховена из состава 1-й танковой дивизии. Немцы отмечали, что их атаковали при мощной артиллерийской поддержке. Однако силы были неравны. Три десятка БТ не могли сделать того, что не удавалось КВ. Первый отряд группы Родина успеха не имел, он был встречен огнем противотанковых пушек и минометов из стоявшей на шоссе деревни Милютино. Напротив, второй отряд нанес удар по колонне противника в составе 15 танков, 160 крытых грузовиков и 50 мотоциклов. Колонна была частично уничтожена, а частично отошла на Плюссу и Милютино. Этот эпизод подтверждается противником, в ЖБД 1-й танковой дивизии отмечалось: «Наступающие колонны севернее моста в Плюссе неожиданно обстреляны вражескими танками». Тем не менее выполнить поставленную задачу группе Родина не удалось. Как отмечалось в советских документах, «дальнейшее продвижение контрударной группы было остановлено организованным огнем и противодействием танков, которые противник подтянул, стремясь парализовать действия наших частей». Здесь красные командиры не лукавили. Немцы действительно целиком ввели в бой танковый полк 1-й танковой дивизии.
В ходе боя группа Родина потеряла 15 танков и 2 бронемашины, примерно половину своего состава. Если бы сражение продолжилось, то, скорее всего, она была бы разгромлена, подобно тому, как были разгромлены части 1-го мехкорпуса под Псковом и Островом. Однако на тот момент немцы вовсе не были настроены драться на подступах к Ауте. Они уже спешили совсем в другую сторону. Боевая группа Крюгера той же 1-й танковой дивизии уже была довольно далеко. В ЖБД XXXXI корпуса с досадой отмечалось: «1-я тд просит поскорее высвободить боевую группу Вестховена, чтобы отправить ее вслед за группой Крюгера». Группу Вестховена по мере подхода с марша сменяла пехота 269-й пехотной дивизии. Отряд Родина был для немцев не препятствием, которое нужно было сокрушить на пути к очередной цели наступления, а помехой для перегруппировки. Собственно, атакованная советскими танкистами группа танков и грузовиков двигалась параллельно линии соприкосновения войск сторон. Видимо, охранением маршевой колонны немцы в этот раз пренебрегли.
Танки 35(t) на марше. Важным достоинством этих машин была высокая механическая надежность.
Иногда утверждается, что именно решительные действия советских частей под Лугой заставили германское командование развернуть XXXXI корпус на другое направление. Эту версию озвучивает, например, известный советский историк начального периода войны В. А. Анфилов:
«Наши отходившие 24-я танковая и 177-я стрелковая дивизии, поддержанные активными действиями авиации, южнее Луги оказали упорное сопротивление 41-му моторизованному корпусу, который рвался к Ленинграду. В результате этого генерал Гёпнер решил отказаться от прямого прорыва на Лугу и повернул главные силы корпуса на северо-запад, чтобы, как доносил он командующему группой армий „Север“, быстрее и неожиданнее прорвать оборону советских войск и нанести удар на Ленинград»[256].
Анализ обстановки по немецким документам заставляет отказаться от этого предположения. Анфилов ссылается без цитирования на некое решение Гёпнера, возможно, это просто оборот речи. Однако на данный момент достаточно фактов для вывода о том, что поворот начался еще до встречи с группой Родина. К моменту начала наступления группы Родина решение о повороте уже было принято к исполнению и от результатов атаки бэтэшек не зависело. Еще ранним утром 14 июля боевая группа Рауса находилась у Заручья, далеко к северу от шоссе Псков — Луга. В том же направлении уже двигалась боевая группа Крюгера из 1-й танковой дивизии. Задолго до атаки группы Родина маршрут движения немецких частей был просчитан до Ляды и севернее. Более того, немецким командованием был продуман вопрос с заменой подвижных частей на подступах к Луге пехотой. Для этого была вновь, как под Островом, предпринята перевозка 269-й пехотной дивизии автотранспортом.
В истории 269-й дивизии отмечались трудности с перевозкой: «Транспортировка дивизии не заладилась. Часть транспортных средств, поставляемых танковой дивизией и танковой группой, прибыла с большим опозданием. Кроме того, транспорта было недостаточно». Тем не менее пехотные части оказались под рукой для смены 1-й танковой дивизии. То есть решение об этом было принято заранее, до того как танки группы Родина появились на горизонте.
Что же заставило немцев отступить от своих привычек и свернуть с шоссе Псков — Луга? Главным союзником Красной армии в боях на Луге были условия местности. Подполковник И. С. Павлов, начальник штаба 177-й стрелковой дивизии, позднее вспоминал:
«Кто бывал под Лугой, тот знает, что местность там сильно пересеченная, лесистая и болотистая. Высотки перемежаются с низинами, небольшими озерами, речками и ручейками. Тактически грамотное использование ее в сочетании с огнем открывало большие возможности для создания прочной обороны»[257].
Трудности с преодолением советской обороны в труднодоступной местности не сразу были осознаны германским командованием. Более того, вскоре возникли серьезные разногласия относительно того, как избежать досадных задержек в наступлении из-за условий местности. На том же совещании 8 июля, на котором Гитлер пообещал сровнять Ленинград с землей, он сформулировал свое видение дальнейшего наступления группы армий «Север». Гальдер пометил в дневнике, что фюрером была «подчеркнута необходимость отрезать Ленинград с востока и юго-востока сильным правым крылом танковой группы Гёпнера». Сам начальник штаба Сухопутных войск был согласен с фюрером, далее он написал: «Эта идея является правильной».
Однако если из высших сфер Гёпнеру адресовались «правильные идеи» об акценте на правом крыле, снизу он получал прямо противоположные
