Вторым, на что меня пытались подбить неугомонные ведьмочки, было проникновение в кабинет к пани Орысе и воровство билетов по особо зубодробительным предметам. Сессия то была не за горами. Ну, тут уж я стала стеной и ни в какую не соглашалась на это мероприятие. За такое могли выгнать из школы на раз-два. А мне и так нелегко далось тут очутиться, да и учеба давалась со скрипом. Все-таки сказывались полтора года, которые я провела с бабулей в отрыве от цивилизации и классической школьной программы. Нет, она меня, конечно, многому научила, но только и у бабули были пробелы в образовании. Со многими новинками из школьной программы она была не знакома. Вот и приходилось наверстывать. Хоть пани Орыся и приняла у меня часть экзаменов за первый курс своей школы еще в Крюковке, но часть предметов я не знала вообще. Мы с ней пока добирались до Кракова, все думали, как лучше поступить: начать обучение с первого курса и некоторые предметы пройти заново или все-таки пойти на второй, досдавая постепенно то, что было пропущено. В итоге, решили, что первый курс — это то, что нужно, а чтобы я не скучала, пани Орыся пообещала лично для меня несколько спецкурсов по анатомии, углубленную алхимию, зельеварение и бытовую магию. Скучать не приходилось. Помимо этого, в школе я вспомнила о своем давнем увлечении бальными танцами и свободное от учебы время подвисала на занятиях у старшекурсниц, сперва просто заглядывая в двери и подтанцовывая, а потом и танцуя. Видя такое мое рвение, учитель по танцам меня не гнал, а ставил у станка разминаться с остальными барышнями, да и учил наравне со всеми.
Я периодически приезжала на каникулы к бабуле, привозя ей какую-нибудь цветочную экзотику. В последнее время она пристрастилась к выращиванию фалинопсисов и широкие подоконники в нашей хате стали похожи на райский уголок, особенно в то время, когда орхидеи начинали цвести. Каждый раз, приехав в гости к ней, мне приходилось сдавать мини экзамен практически по всем предметам, которые мы проходили. Только убедившись, что я потратила время не впустую, бабуля от меня отставала.
Часто к нам летом приезжала Лиза, с которой мы постоянно поддерживали связь или по почте, или по скайпу. После окончания школы, она выбрала направление психологии и укатила в один из самых престижных европейских вузов. На мой вопрос 'почему?' она ответила, что памятные посиделки у бабули ее заставили очень о многом задуматься и многие вещи в своей жизни переосмыслить, а обучение в этом направлении даст ей возможность лучше понять окружающих. Ну, и естественно, того единственного, о ком Лиза все еще тайком вздыхала. Она изменилась и сильно. Из расхристанного подростка в рваных джинсах и с неизменным голубым ежиком, она превратилась в очень красивую молодую девушку с длинными платиновыми волосами, отличной фигурой и бесенятами в больших зеленых глазах. Отношение Матвея к ней тоже изменилось, вот только не так как ей бы этого хотелось. Теперь Лиза для него стала другом, фактически вторым человеком, после Руса, которому Мотя доверял безоговорочно. Лизке было тяжело, ведь приходилось мириться со всеми его барышнями, коих было огромное количество. Утешало только то, что ни одно увлечение у Матвея больше месяца не длилось. После каждого своего романа Он шел к Лизе и изливал ей душу на предмет, какие бабы дуры и его очередная бывшая в особенности. Как много они от него хотят, чувств например, которых он и в помине не испытывал или заветного колечка, означающего изменение статуса, охотящейся за Мотей девицы. Причем выливалось все это на нее совершенно спокойно, как на бесплатном сеансе психоанализа. А Лизка… а Лизка пыталась быть полезной и помогала понять расстроенному очередным разрывом оборотню, что и на его улице будет праздник великих чувств, имея в виду естественно себя. Только вот Матвей это воспринимал по-своему и начинал волочиться за очередной юбкой. Так продолжалось уже не первый год.
Руслана с того памятного лета я так и не видела. Иногда слышала от Лизы о том, что происходило в его жизни, об очередной его пассии, но вот как-то в душе ничего не екало. Он просто остался одним из приятных воспоминаний моего детства, и не больше. И все Лизкины рассуждения о предназначении меня не цепляли. Я махала на это рукой и тут же забывала. Нет, парня я не завела и даже не влюбилась. Где бы я успела это сделать, да и когда? Школа то была женской, а в селе достойных кандидатов на мою благосклонность не было. Так что, к своим восемнадцати годам, в некотором плане я была до жути наивной и неискушенной. Правда, это не говорит, что мне не хотелось чего-то этакого, хотелось и еще как. Возраст для первой влюбленности был подходящий, гормоны бурлили, в душе зрело томление по чему-то прекрасному, чистому и светлому…
Так пролетело три года. Школу у пани Орыси я закончила с отличием. Получила аттестат о среднем образовании, который мне нужен был для поступления на медфак, и диплом школы ведовства, тоже с отличием. В тот же год я поступила в наш столичный мед на бюджет, на лечебное дело. Причем сделала это достаточно легко, зачаровав свои работы на справедливое к ним отношение. А то знаю я этих взяточников. Появившийся после этого магический патруль, в моих действиях состава преступления не нашел и от меня отстали. Да-да, в нашем городе и не такое есть. Но об этом, чуть позже.
Обрадованные моими успехами родители решили благосклонно отнестись к моим мольбам жить отдельно, все-таки деточка уже как бы взрослая и сняли мне довольно скромную двушку недалеко от университета. Чтобы я тратила больше времени на учебу, а не на дорогу из одного конца города в другой через все пробки. Так, что первый курс был для меня и первым опытом самостоятельной жизни. Хотя первые полгода, ко мне являлась маман с неожиданными инспекциями на предмет полноты холодильника, чистоты помещений и наличия подозрительных личностей. Убедившись, что у меня все хорошо, и я усердно грызу гранит науки, отбывала до следующего внезапного родительского рейда. После месяца проживания в унылой квартирке у меня понемногу начинала развиваться депрессия и я поняла, что если не освежу интерьер, то просто сойду с ума. А так как аренда у меня была долгосрочная, то владельцы к моей инициативе отнеслись совершенно равнодушно. Итак, задумано — сделано. Первым делом я ободрала обои, купила новые и приступила к поклейке. Мда, лучше бы я этого не делала. Клей я развела комками, до потолка я доставала с трудом, поэтому итогом моих художеств были веселенькие желтые обои, висящие лохмуриками по периметру комнаты. В некоторых местах из-за отсутствия клея они не держались, а в некоторых намертво срослись со штукатуркой. После того как маман во время своего очередного внезапного посещения увидела весь этот ужас, она схватилась сперва за голову, а потом за телефон и озадачила родителя ремонтом моей жилплощади. Чуть больше месяца мне пришлось жить у родителей. В итоге я получила квартирку с новой сантехникой, плиткой и обоями. Отец даже расщедрился и там, где были старые кафельные плитки на полу, распорядился положить ламинат. Естественно, после долгих переговоров, стоимость ремонта владельцы зачли вместо арендной платы. Ну, а я получила уютную, с хорошей обстановкой квартирку, с возможностью ее в будущем выкупить. Эта мысль уже давно созрела в голове у родителя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
