Мари попыталась улыбнуться, вышло вымученно и, кажется, это дало Наталье еще больше аргументов.
— Ты не увиливай, дорогая! — Ругалась гримерша. — Расскажи мне лучше все по порядку.
— Да я рассказывала уже, Наташ. — Пожала плечами Мари. — С тех пор особенно ничего и не изменилось. Я все так же с разбитым сердцем, в которое впустила проходимца, мать все также третирует меня и читает нотации, а денег снять отдельное жилье по-прежнему нет.
— В жилье разве дело? Дело в том, что ты вымотана этими своими воспоминаниями. И с этим нужно что-то решать.
— Как? — Мари начинала раздражаться. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы изменить ситуацию. Я уехала из Петербурга в надежде, что за пределами этого города все вернется на круги своя. Но, как видишь, все продолжилось.
— Что ты сейчас видела во сне? Ты можешь из всей этой каши собрать внятную историю? — Пыталась добиться структурности Наталья. — Нам надо понять, в чем загвоздка. И тогда мы сможем выяснить, зачем все это нужно?
— Он мог бы мне сказать, но он предпочел загадывать загадки.
— Он — это Арсеньев твой, Митя?
— Да, но он не мой.
— Ты сказала, что он все это затеял, но как видишь, Дмитрия здесь нет, а сны продолжаются. Не думаю, что дело в нем.
— А в ком тогда? После знакомства с ним все началось. И после дурацкого старинного зеркала.
— Насколько я знаю, чтобы он мог повлиять на тебя, он должен был быть рядом. Но ты сама рассказала, что в зеркале увидела девушку, когда была совершенно одна.
Мари устало опустилась на стул.
— Ну это же он подтолкнул меня к сеансу регрессии, он присутствовал там и не отрицал, что сам все это устроил.
— И все-таки я не могу понять, как Арсеньев мог заставить тебя видеть определенные сны? Ну, сама подумай!
— Я тоже не знаю, Наташ. Но я жутко устала! — Мари была раздражена не на шутку.
— Тебе точно надо все выяснить. Я зуб даю — Арсеньев твой не при чем. Ну или он только участник тех, прошлых событий. Тебе надо ехать на ретрит. — Закончила Наталья, вынося вердикт.
— Час от часу не легче! — Всплеснула руками Мари. — А после него я точно поеду в психушку.
— Наоборот же! — В глазах Натальи загорелся нездоровый огонек интереса. Кажется, у нее появился план. — На том сеансе ты должна была вспомнить все, что случалось негативного с тобой в прошлой жизни. И возможно вспомнила бы, если бы не треклятая форточка. Поэтому нужно отправиться на трехдневный ретрит и там вспомнить все, что ты не успела.
Мари замотала головой, отказываясь верить в то, что предлагает подруга.
— Нет! Хватит с меня этих практик! Я скоро совсем кукушкой поеду. К тому же, мне надо выходить на работу.
— Хах! — Усмехнулась Натали. — Да мне Сергеича уговорить — плевое дело!
Мари с недоверием посмотрела на гримершу.
— Смотри, если поехать прямо завтра с утра, то в понедельник вечером ты вернешься в Москву. Говорю же, начни с трехдневного. Там такое умиротворение царит, Мариш! Тишина, старая усадьба за городом, людей вокруг — по пальцам перечесть можно. Опять же всякие практики, упражнения дыхательные, минимум болтовни. Сама с собой побудешь наедине, восстановишься, да отоспишься, в конце концов! А там станет ясно тебе самой, в первую очередь, — как жить дальше и что делать в этой жизни. Может, еще и прошлую вспомнишь. Разберешься со своими видениями, выдохнешь свободно. Наставник, который ретрит ведет, кстати, тоже регрессивным гипнозом владеет. Если нужно, проведет тебе сеанс. Ну, мне-то ты веришь? Звоню, договариваюсь?
* * *
Юлианна Борисовна сидела в небольшом кафе на Чистопрудном бульваре. Погода, на удивление, стояла отменная — такою и должна быть настоящая золотая осень — деревья все в багрянце, листья, усыпавшие газоны, шуршат тихо под ногами. Еще открыты уличные террасы кафе и даже в плед кутаться не требуется — не холодно.
Юлианна Борисовна никогда бы не позволила себе кутаться в тряпки на людях. Прямая осанка, руки в перчатках из тончайшей замши, губы аккуратно подкрашены, берет в точной гармонии с тонким шарфом — весь ее вид говорил о том, что госпожа Ренне знает себе цену. Юлианна Борисовна не очень любила шумные места, где от людей не скрыться — то офисный планктон вываливается из своих кабинетов на обед, то студенты заканчивают учебу и голодные толпятся, создают в очереди хаос, заказывая кофе, то туристы набегут неизвестно откуда, хотя Чистопрудный довольно далеко и в обзорные экскурсии они входит лишь вскользь. Юлианна Борисовна не любила суеты. Но сегодня пришлось выбраться из своей квартиры и дойти сюда — у нее была назначена важная встреча.
Мари не объявлялась и это вызывало опасение. Хотя, мысленно хмыкнула старуха в берете, отпивая черный кофе из грубой, толстоватой фарфоровой чашки, если бы этот паршивец Арсеньев нашел ее дочь и все ей рассказал, Мари обязательно бы позвонила хотя бы для того, чтобы высказать ей все. Следовало торопиться! Ириней непременно придумает, что делать. Как же хорошо, что однажды, лет с десять назад, она, Юлианна Борисовна, случайно попала к нему на прием. Они узнали друг друга, обменялись телефонами и договорились, что в случае чего незамедлительно друг друга оповестят о том, что причина всех их неприятностей вдруг объявится в городе.
С тех пор Юлианна Борисовна ни разу не воспользовалась номером в записной книжке, однако вчера это сделать пришлось.
— Доброе утро! Отличный выбор места, чтобы выпить кофе, — раздался знакомый голос сбоку от женщины и она, неспешно поставив чашку на столик, подняла глаза.
Ириней почтительно кивнул и улыбнулся — то ли холодно, то ли сдержанно. Он коснулся протянутой дамской руки и склонился в символическом жесте — будто целует руку мадам.
— Присаживайся, дорогой! Рада видеть тебя!
Мужчина согласно кивнул и устроился напротив. Все в нем было безупречно — от прически до накинутого на белый халат дорого пальто в клетку.
— Ты прямо с работы? — Окинула взглядом мужчину госпожа Ренне.
— Да, вышел на кофе брейк. У меня головной филиал недалеко. — Все так же холодно улыбнулся мужчина и положил ухоженную ладонь с перчаткой со старинным вензелем на пальце на стол. — Но мы ведь не за тем договорились встретиться, мадам, чтобы обсуждать мою скромную натуру?
— Все верно, Ириней. — Юлианна Борисовна отпила горький напиток, не поведя и бровью.
— Называйте меня, пожалуйста, Кирилл. Мне так привычнее… теперь.
Юлианна Борисовна кивнула, мол, как скажешь и перешла к делу:
— Понимаешь ли, кхм… Кирилл. Обстоятельства складываются так, что в нашу
