я слышала раньше, несложно было сделать вывод, что я ему не нужна. А теперь он увозит меня, не пустовать же каюте, так?
Но неужели его вчерашние слова вообще ничего не значили? Он же сам меня тут обнимал и уверял, что не может быть безразличен? Или… Или это значит, что если не безразличен ко мне, то и к кому-то другому тоже может проявлять чувства? Был командор, который вообще ко всем равнодушен, а теперь наоборот?
В надежде, что это всё не то, что я думаю, но не решаясь спросить прямо, решила зайти с другой стороны.
– Мне… нужно собраться наверное… Что брать с собой? – спросила и мой голос сорвался в конце вопроса. От волнения.
– Вещи пусть останутся здесь, тут они нужнее, а тебе там не пригодятся, – он бросил взгляд на браслет на руке. И поднялся, оставляя меня в постели. – Поговорим немного позже, хорошо?
Я машинально кивнула. Хотя ответы на свои вопросы уже частично получила.
Мне одежда там не понадобится, потому что меня всё же утилизируют, да? А тут она пригодится… для другой?
На удивление в этот раз не было даже истерики. Ничего не было. Я просто продолжала сидеть и смотреть, как он собирается. Как в приоткрытую дверь душевой виден его раздетый могучий и совершенно невозмутимый силуэт. Как он надевает на себя на комбинезон. Как спокойно и ровно уже шагает, быстро привыкнув к импланту…
– Ши-Ран, – не выдержала, чтобы не окликнуть.
И он подошёл ко мне, чуть склоняясь.
– Не забудь поесть перед отъездом. На всё осталось часа четыре, может пять, – заметил мягко.
И с этими словами поцеловал меня в лоб, чуть задержавшись губами на моей коже. Я замерла, пытаясь спросонья разобраться хоть в чём-то.
Да, он не понимает человеческих чувств. Привык себя от них ограждать. Поэтому ему сложно понять меня. Но он никогда не казался мне садистом. Никогда. Разве стал бы он так жестоко поступать со мной? Стал бы говорить так запросто, что хочет сюда, на моё место привести другую? Разве бы он так сделал? Даже если я безразлична ему, он ведь знает, что я люблю его… И раньше знал, знает и теперь.
Кроме того, наш вчерашний разговор, казалось, многое поменял. Не мог он после тех слов вот так запросто говорить мне о подобном. Не мог просто взять и уйти выбирать другую. Не мог целовать меня сейчас, собираясь от меня избавиться.
Если бы вчера перед сном мы не говорили, то я бы не сомневалась ни секунды, что всё именно так, как я подумала в первый момент. Но сейчас не могла в это поверить.
Он буквально сказал мне, что хочет улететь только со мной туда, где мы сможем быть свободны от вездесущих правил. Так зачем ему другая?
Да, он просто не может со мной так поступить.
И когда командор ушёл, я ещё пару минут просидела, глядя в дверь и продолжая убеждать себя в этом. Убедила. И поверила сама себе. Своим чувствам. Своему сердцу, которое снова верило ему, а не глупым страхам, основанным на его равнодушии и холодности, с которой он ко мне относился.
А сейчас он знает правду. Так удивлялся, что я делала что-то ради него, считая, что он ко мне безразличен. Значит, он просто не может так жестоко со мной поступить. Не сейчас, пока ещё он не вспомнил всё, что было между нами прежде. Сейчас он другой. И он не сделает так.
Аукцион же… Ну мало ли, зачем ему туда. В конце концов собирался бы выбрать другой сосуд, не стал бы мне об этом говорить.
Оглядевшись вокруг, я остановилась взглядом на матрасе, который ещё не успел восстановиться после ночи, и на нём остался отпечаток его огромного тела… Вспомнила, как открыто он себя вёл вчера. Как обнимал меня. И как мило уснул после…
И окончательно уверившись, что он бы не стал так поступать, вместо того чтобы встать, привести себя в порядок, переодеться и поесть, я снова легла на постель и опять уснула. И там, во сне, командор снова был со мной ласков и откровенен. А ещё там не было никаких других рай-ши, и тем более – аукционов…
Глава 29*
Сон был настолько добрый и успокаивающий, что даже жаль было просыпаться. Видимо, как только я снова ощутила себя в безопасности, рядом с ним, моя сонливость вернулась. Слабости почти не было, но спать мне хотелось теперь всегда. Однако вставать всё же пришлось, потому что сквозь сон ощутила, как командор легонько потряс меня за плечи.
– Рай-я… Райя, проснись, – звал настойчиво, и я кое-как разлепила веки, глядя на него. – Ты в порядке? С тобой всё хорошо? – он выглядел озабоченным. Очень.
И я внутренне просияла. Ну вот! Ему не всё равно!
Эта мысль буквально вспышкой озарила мой ещё сонный мозг. Он волнуется! Ведь да же? Это же волнение? Если бы он хотел от меня избавиться, разве не было бы ему всё равно? Разве не было бы безразлично, если бы решил завести себе другую, «правильную» женщину?
– Хорошо, – я даже улыбнулась, чуть осмелев от этих мыслей.
Ну вот же! Он переживает за меня. Он много раз уже спрашивал, как я. Он обнимал меня ночью сегодня. Да и стал ли бы он говорить про аукцион, если бы мои предположения были правдой?
Значит, я действительно себе всё придумала. Не будет никакой другой женщины. И никакой утилизации тоже! Мне же сказал об этом серокожий, который его ненавидит. Точнее показал, да…
Но ведь в прошлый раз, когда командор согласился отдать меня императору, он сказал, что был почти уверен, что тот не тронет. Да и сам император не казался каким-то чудовищем. Так может и в этот раз он говорил про утилизацию, будучи уверенным, что тот откажется. А я себе всё придумала! Испугалась сама. Глупая, ну!
Ничего этого не будет…
От этих мыслей я быстро прильнула к нему, обнимая за шею и утыкаясь в неё носом. Никуда он меня не отдаст. В конце концов на планету, он говорил, что мы полетим, ещё до того, как я услышала тот разговор с императором. Так с чего я взяла, что он туда от меня избавляться едет?
Тем более обещал познакомить с мамой. Он же не стал бы об этом лгать. Да и аукцион… Ну мало ли. Он же командор. Может быть ему просто формально
