Думаю, Маргарет иногда должна была чувствовать, что нас разделило какое-то облако, так как в конце первого дня она начала избегать меня. Возможно, это объяснялось тем, что она относилась в это время ко мне с большей радостью, чем обычно. Ранее она изыскивала всякую возможность быть со мной, точно так же, как я всегда стремился к ней; так что теперь любая попытка одного из нас избежать встречи, уйти от общения, причиняла новую боль нам обоим.
В этот день в доме, казалось, было очень тихо. Каждый из нас исполнял свою работу или был занят собственными мыслями. Встречались только во время еды: и тогда, хотя мы и разговаривали, все казались более или менее занятыми. Порядок в доме поддерживался безукоризненно. Предусмотрительность мистера Трелони, приготовившего для нас три отдельных комнаты, сделала участие слуг в работе ненужным. Столовая была обеспечена солидным запасом еды на несколько дней. К вечеру я вышел один прогуляться. Я поискал Маргарет, чтобы просить её присоединиться ко мне. Но, когда нашёл её, она пребывала в одном из её апатических настроений, а очарование её молчаливого присутствия, казалось, на меня уже не действовало. Рассердившись на самого себя, но неспособный охладить собственное раздражение, я пошёл по скалистому побережью.
На скале с прекрасным, широким видом на море, расстилавшееся пере мной в полной тишине, нарушаемой лишь ударами волн внизу и хриплыми вскриками чаек вверху, мои мысли текли спокойно. И все равно они постоянно возвращалась к одной теме – к сомнениям, которые истомили меня. Здесь, в одиночестве, среди необъятных сил природы, мой разум начал работать по-настоящему чётко. Бессознательно я обнаружил, что сам задаю себе вопрос, на который не могу найти ответа. Наконец, настойчивость разума, работавшего без ограничений, заставила меня встретиться лицом к лицу со своими сомнениями. Привычка моей жизни начала утверждать себя, и я начал анализировать факты, тревожащие меня.
Это было столь неожиданным, что пришлось заставлять себя подчиняться логике. Моей точкой отсчёта было следующее: Маргарет изменилась – каким образом и под влиянием каких сил? Был это её характер, или её ум, или её природа? Ведь её физическое обличье оставалось прежним. Я начал группировать все сведения, относящиеся к ней, начиная с её рождения.
Это было странным с самого начала. Она была рождена, согласно утверждению Корбека, мёртвой матерью в течение того времени, когда её отец со своим другом пребывали в трансе в гробнице в районе Асуана. Этот транс предположительно был наведён на них женщиной, женщиной мумифицированной, но сохранившей, как мы имели разные поводы убедиться в этом даже до эксперимента, своё астральное тело, которым она могла распоряжаться по собственной воле, и активный разум. Имея астральное тело, она не испытывала преград для перемещения в пространстве. Огромное расстояние между Лондоном и Асуаном превращалось в ничто. И та власть которую Колдуны употребляли в некромании, была направлена на мёртвую женщину и её ребёнка, возможно мёртвого.
Мёртвый ребёнок! Возможно ли чтобы ребёнок был мёртв, а потом вернулся к жизни? Значит, в него вселился оживляющий дух – душа?
Если Египетская религия была верна для египтян, то «Ка» мёртвой Царицы и её «Ку» в состоянии были оживить то, что она выбрала. В таком случае Маргарет могла вообще не быть личностью, а просто фазой самой Царицы Теры – астральным телом, подчиняющимся её воле!
Здесь я восстал против логики. Каждая клетка моего существа протестовала против такого заключения. Как мог я верить в то что не было никакой Маргарет вообще, что это было наделённое душой изображение, использованное в собственных целях женщиной, умершей сорок веков назад..! Каким-то образом мой взгляд на мир стал более светлым теперь, несмотря на то, что появились сомнения.
По крайней мере, у меня была Маргарет!
Вновь логический маятник качнулся назад. Ребёнок не был мёртв тогда. А если это так имели ли Колдуны какие-нибудь отношение вообще к её рождению? Было очевидно, – это я также знал от Корбека, – что существовало странное сходство между Маргарет и портретами Царицы Теры. Как могло это случиться? Это не могло быть воспроизведение какого-то родимого пятна, которое запечатлелось в памяти её матери, ведь миссис Трелони никогда не видела ни одного портрета Царицы Теры. Нет, конечно, даже её отец не видел этих изображений, пока не нашёл усыпальницу всего за несколько дней до рождения дочери. От этого вопроса мне не удавалось так легко избавиться, как от предыдущего. Сомнение приняло конкретное выражение: громадный, непроходимый мрак, в котором, не подчиняясь никакому закону, мерцали нерегулярно и судорожно крошечные точки быстро исчезающего света, что, казалось, продлевает существование самой темноты.
Оставалась возможность соотношения между Маргарет и мумифицированной Царицей, которая заключалась в том, что какое-то средство, почерпнутое из оккультной науки, давало возможность менять их местами. Эта точка зрения не могла быть отброшена с лёгкостью. Теперь, когда моё внимание было сосредоточено на ней, приходило на ум слишком много подозрительных обстоятельств, подтверждающих такую возможность. Я вспомнил все странные, непонятные события, которые наполнили нашу жизнь в течение нескольких последних дней. Сначала все они перемешались у меня голове, но снова аналитический характер ума, свойственный человеку моей профессии, превалировал и заставил все эти события выстроиться в нужном порядке. Теперь мне было легче управлять собой, и надо было сделать какие-то обобщения, произвести некоторую работу, хотя она была довольно печальная, так как могла оказаться направленной против Маргарет. Но ведь целью этого разбирательства и была сама Маргарет! Я думал о ней и сражался за неё, и если я буду работать в потёмках, то могу причинить ей вред. Моим главным оружием для её защиты была правда. Я должен был многое узнать и понять; тогда я смог бы начать действовать. Конечно, я не мог действовать в её пользу, не имея даже целостной концепции и знания фактов. Расположенные по порядку, они выглядели следующим образом.
Во-первых: странное сходство Царицы Теры и Маргарет, родившейся в другой стране за тысячу миль от Египта, где её мать, возможно, даже не имела ни малейшего представления о внешности египтянки. Во-вторых: исчезновение книги Ван Хайна, в которой я прочёл описание Семизвездного Рубина; в-третьих: обнаружение светильников в комнате Маргарет. Тера со своим астральным телом могла открыть дверь комнаты Корбека в отеле и запереть её снова, после того как ушла оттуда с лампами. Таким же образом она могла открыть окно и оставить светильники в доме мистера Трелони. Не было необходимости в том, чтобы Маргарет собственной персоной участвовала в этом деле, хотя бы частично, но это было, по меньшей мере странно. В-четвёртых: подозрения детектива и доктора. В-пятых: бывали ситуации, когда Маргарет предсказывала с абсолютной точностью наступление покоя, как будто она была убеждена или знала о намерениях Царицы. В-шестых: имело место её предположение о том, где находится Рубин, который потерял её отец. Когда я заново вспоминал теперь этот эпизод в свете подозрений о том, что она обладает собственной таинственной силой, то единственный выход, к которому я пришёл – это необходимость всегда исходить из того, что теория об астральной сущности Царицы была правильна. Очевидно, беспокоясь о том, что бы все прошло хорошо по пути из Лондона в Киллион, Царица Тера сама похитила Драгоценность, считая её необходимой для своей сверхъестественной охраны путешествия. Затем каким-то мистическим способом она через Маргарет помогла найти Рубин. И наконец: странное двойное существование, которое Маргарет вела в последнее время, и которое казалось следствием того, что произошло раньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
