а ей нужно вперед, в лес.
Полина долетела. А затем в танце, который больше походил на шатание пьяной ведьмы, слила с себя негатив. Когда последняя ядовитая капля стекла в землю, Поля устало рухнула в траву, ощущая наслаждение от легкости в душе.
В просветах крон светилось небо, по которому медленно ползли пуховые облака. Они догоняли друг друга, причудливо формировались. Колосья трав и соцветия васильков над ней раскачивал ветер. Одуряюще ароматный воздух наполнял грудь чувством избавления. Деревья и птицы нашептывали древние песни. Недалеко звенел ручей. Волшебно. Так она пролежала какое-то время, а потом ее мысли снова спустились к насущным и земным делам. И первым, о ком подумала, это ее последний пациент. Сердце забилось взволнованно. Парень по сути отказался от душевных процедур. Отказался, потому что пожалел ее. Удивительно. Тот, который сам был весь во тьме и нуждался в ее процедурах, испытывал жалость к ней. Она видела, как он разрывал в клочья свои желания, только чтобы отпустить ее.
– Единый, за какие грехи ты мне послал такого сложного пациента? Или же за какие такие заслуги?
Полина сломала стебелек колоса и пощекотала свои губы.
Судя по всему, она все же безобразно ветреная особа.
Глава 21
Полуденная тень
Методом исключения выходило, что третий учитель и есть искомый шуец. Иннокентий Лукич Виницкий, профессор по высшему накладоплетению. Вемовей присматривался к нему с особым вниманием. Ученый муж чем-то напоминал ему гриб боровик: сбитый, крепкий, с пышной гнедой шевелюрой на голове при глубоких залысинах, очки то и дело сползали на его длинный нос. Можно было бы подумать, что перед тобой этакий дядюшка из провинции, если бы не цепкий взгляд за окулярами и не жесткая линия рта. А еще впечатлял скип на его поясе – из редкого каменного граба, испещренного старинными рунами и украшенный агатитовыми вставками. Оружие не уступало дедову скипу, что Вем постоянно носил под полой сюртука. И профессор очень непрост. Такого вывести на чистую воду будет нелегко. Ну да, кто не рискует, как говорится…
Виницкий покинул лекторий посреди урока и шествовал по опустевшему коридору, когда Вемовей вынырнул из-за поворота, преградил ему дорогу и произнес на шуйском заготовленную фразу:
– Hinai laoshi vu chido Mao-lun. En tyan tachen.
Взгляд голубых глаз оцарапал, прошелся от макушки до пят неожиданного собеседника:
– Так-так, – произнес «боровик» и улыбнулся так, что Вемовея накрыло нехорошее предчувствие. – А я вас заждался, дружочек. Мао-лун, иначе Якорь-Лун, уж не тот ли артефактус, что наш Захар Емельяныч якобы прячет? А вы не тот ли лишак, который якобы из Шуи? Угадал.
Виницкий коснулся скипа, и ярко-желтая вэя мгновенно спеленала тело парня. Ни руки, ни ноги теперь не слушались хозяина. Казалось, он даже завис над паркетом. Силен, изнань.
– Мой труп тебе не спрятать, – предупредил Вем, продолжая смотреть на врага исподлобья. Если профессор и услышал его, то и ухом не повел. И сердцебиение не сбоит у гада весь разговор, железный изнань, мать его. Меж тем «боровик» приблизился, с удовлетворением в глазах поднял руку… и легко вынул из уха Вема бусину прослушки.
– Парные. Я так и знал, – в его руке из ниоткуда появилась лупа, явно с накладом, через которую он осмотрел артефактус.
– Каков размер. М-м. И точно работает? – не мешкая, он воткнул бусину себе в ухо. – Раз-раз. Безупречно! Сердечные показатели, неплохо-неплохо. О, и запись разговора. И, что поразительно, не фиксируется никакими проверяющими накладами нашего достославного училища. Погоди-ка, мил сударь.
И профессор устремился назад в лекторий. Толстый жгут желтой вэи легко потянул Вемовея за ним, как детскую деревянную лошадку на веревочке.
На несколько секунд Виницкий исчез за дверями лектория и снова вернулся в коридор.
Глаза его блестели, как у ребенка, совершающего шалость. Он обратился в слух и комментировал то, что слышал.
– Ядовитый старикашка, значит. Курников, ну шельмец… Въедливый индюк. Старый хрыч заваливает на зачетах… Еще, ребята, не стесняйтесь. Отлично, Шагашин. Ты отличился. Стервятником меня еще никто не называл… Малыкина Дашенька, моя ты краса, заступилась за учителя… Что? Решили на выходных побалагурить в Ласточкино? Ну так я вам веселье устрою, внеплановая домашняя задача по плетению прослушек, например. Хи-хи.
Смеялся «боровик» гаденько так, а затем вынул бусину из уха и воткнул свой царапающий взгляд в Вемовея.
– Ну что же. Артефактус испытания выдержал. Впечатляет, дружочек. Впечатляет. И много вопросов сразу возникает.
– Что за вопросы?
– Как ты смог создать такую вещь, например? Ты знаешь, что малоодаренных очень много на Хорне, и вэя их очень тонка. Это да, но ни один лишак не смог бы создать такой прослушивающий артефактус.
– Почему? – Вемовей вздернул подбородок. Он действительно никогда ранее не интересовался братией лишаков и их способностями.
– Хотя бы потому, что луч у них течет чрезвычайно нестабильно. Он рвется, как гнилая нить. Так что лишаки ничего не могут создать, как бы ни старались.
– Но я создал.
– Вот это-то мне и любопытно. Очень.
Желтая вэя внезапно схлынула, освободив неожиданно руки и ноги. Вем собирался шагнуть, но понял, что стопы его теперь приклеены к половицам.
– Зачем? – только и спросил он.
– Тебе придется подождать меня. Я поучу уму-разуму этих оболтусов и освобожусь. И наконец, узнаю, зачем ты хотел меня прослушать, – голубые глаза за окулярами грозно блеснули. – Талант не оправдывает твоих действий. И рассчитываю на честный ответ.
Вэйн вошел в лекторий и захлопнул за собой дверь. Вот тебе и проверил, называется, профессора. Какое-то время Вемовей стоял, затем уселся на корточки. Закрыл глаза, размышляя, где просчитался. Должно быть, бусина попалась колдуну на глаза, когда прикреплялась. Неудачно. И что теперь? Если он – шуйский шпион, а факты таковы, что так и есть, то он поведет хитрую игру. Сделка, которую Вем предложил, не могла его не заинтересовать. Но если шуец хоть чуть заподозрит ложь, то просто убьет. Опасный лис, но попробуем выжить.
Прозвенел вэйзвонок, и курсанты вытекли из лектория гомонящим потоком. Иннокентий Виницкий дождался последнего выходящего и запечатал помещение печатью, привычным жестом запустив светящуюся руну с ладони в дверь, и обернулся к Вемовею:
– Следуй за мной, – он взмахнул рукой, освобождая пленника. – И не думай сбежать. Знаешь, что такое треххвостая ловчая плеть высшего уровня? Вижу по глазам, в курсе. Все равно поймаю, а ощущения останутся неприятные.
– Куда мы идем?
– Ко мне, мой друг, ко мне. Там удобнее прятать труп.
Вем на миг запнулся. А потом заметил злорадный блеск в глазах учителя, и его отпустило. Издевается, значит.
