— Ты прекрасна, Мередит, — заверил ее Дэниэл, просияв от гордости за нее. — Лидия говорила мне, что поможет с платьем… Теперь я вижу ее работу.
В животе Уитни еще больше похолодело, несмотря на тусклую краску смущения, прихлынувшую к щекам. Джереми понимал, что замечание Харли оказалось еще более бестактным, чем его. При всех их добрых намерениях они бы очень скоро ввергли ее в состояние нервного обморока. Он снова сжал ее ладонь, причем очень сильно, чтобы она не могла вырваться.
— Ты сегодня просто неотразима, — нежно прошептал Девлин, — как прекраснейшая роза.
Мередит поспешно отвела взгляд, не в силах встретиться с теплым сиянием его глаз. Это все равно, что смотреть на него в слишком яркий солнечный день. Она не знала, как ответить ни на взгляд Джереми, ни на слова, произнесенные им. В голосе не слышалось этого, но он, скорее всего, подшучивает над ней.
— Я бы сказала, довольно большая роза, — язвительно напомнила ему Уитни.
Рот Девлина чуть заметно сжался. «Чертовски трудно сделать этой женщине комплимент, — подумал он. — Она решительно настроилась отвергать меня». Джереми поднес ее руку к губам, хотя Мередит и противилась, и нежно коснулся ее в приветствии.
Как отличался этот поцелуй от вежливого официального знака внимания Галена! Девлин превращал этот ритуал в интимность. Его губы оказались теплыми и мягкими, и он прижимался к ее запястью чуть дольше и сильнее, чем предписывалось правилами приличия. Мередит молила Бога, чтобы Джереми не заметил, как сильно дрожат пальцы.
Он отпустил ее руку, и Уитни встала по другую сторону от Дэниэла, подальше от Девлина.
Немного погодя, как раз когда зазвонил причальный колокол, объявляя о прибытии первых гостей, Лидия легко сбежала по лестнице, представляя собой немножко запыхавшееся очаровательное видение в бледно-голубом атласе. Она не напудрила свои рыжие волосы, а собрала их в модную высокую прическу, украшенную крошечными голубыми бантиками.
Мередит сразу же почувствовала себя громоздкой глыбой рядом с пастельной миловидностью Чандлер.
— О, прошу прощения, — выдохнула Лидия. — Боюсь, я опоздала, впрочем, как всегда. Никто еще не прибыл, нет?
— Нет, любовь моя, — с улыбкой заверил ее Дэниэл и легонько похлопал по руке. Мередит едва устояла от соблазна заглянуть в лицо Девлина, чтобы увидеть его реакцию на красивую внешность Чандлер. Ей ужасно хотелось лицезреть это, но в то же время она не могла бы вынести блеска оживленных глаз Джереми.
Уитни поставила Лидию между собой и отчимом, рассудив, что здесь для нее самое безопасное место, дабы избежать каких бы то ни было пренебрежительных замечаний. Вообще-то Харли следовало стоять рядом с хозяйкой, а гостям — по другую его руку, но тогда бы ему пришлось представлять Лидию, а Мередит знала, что он бы сделал сие куда более неуклюже, чем она сама. Кроме того, они бы чувствовали себя вольнее игнорировать представление Дэниэла, чем Уитни.
Послышался женский смех и низкий рокот мужских голосов. Поль важно распахнул дверь перед семейством Крэддоков.
— Мистер Крэддок, — любезно поприветствовала вошедшего Мередит, протягивая руку. — О, миссис Крэддок! Как приятно видеть вас. Вы знаков мы с нашей гостьей, миссис Чандлер? Лидия, мистер и миссис Крэддок.
И мужчина, и женщина оказались вынуждены кивнуть и пожать ладонь Лидии, чтобы избежать открытой грубости по отношению ко всем в доме. В тот момент Уитни спокойно подошла к детям — дочери-подростку и двум сыновьям.
— О, Эмили… Нед… Чарльз… Как приятие видеть вас.
Она тут же передала их миссис Чандлер. Лидия, натянутая, как струна, и неуверенная, механически улыбалась и протягивала руку. Дэниэл энергично оттер гостей от нее, задавая вопрос] громогласным голосом, затем представил семейству Джереми Девлина, который вел себя спокойнее и уравновешеннее всех в принимающем ряду. Его поклон выглядел безупречным и грациозным, пожатие дамских рук каким-то образом оказалось одновременно и уважительным, и интимным. Он одарил всех своей очаровательнейшей улыбкой.
Крэддоки были явно сбиты с толку тем, что их представили элегантно одетому мужчине, который, насколько они знали, является наемным слугой Дэниэла. К изумлению примешивалось разнообразие иных эмоций, варьируемых от испуга и оскорбленной гордости до осторожного восхищения. Женщины просто не могли не улыбнуться ему в ответ.
Семейство Крэддоков продвинулось дальше, мужчины подавали плащи лакею, прекрасная половина отправилась наверх, в общую комнату, чтобы дать возможность служанкам привести в порядок их наряды и прически. После того, как женщины вернулись и присоединились к остальным членам своей семьи у стола с прохладительными напитками, прибыла следующая партия гостей — семейство Рэндаллов. Отец умер, и семью возглавляла энергичная мать, Элизабетт. Ее муж скончался, когда сыновья еще не вошли в тот возраст, который считается пригодным для управления плантацией, поэтому ей пришлось взять бразды правления в свои руки до тех пор, пока старший, Марк, не смог переложить на свои плечи большую часть ответственности за большое хозяйство. Элизабетт прибыла в сопровождении Эмори, второго сына, который еще ходил в холостяках, хотя ему исполнилось двадцать пять лет. Он работал стряпчим в соседнем городке Гриноуке и не жил дома. Марк, старший, приехал со своей беременной женой Фелесити, за ним следовали Влейн, Перси и Джозеф. Элизабетт частенько говаривала, что Бог наградил ее пятью сыновьями, хотя лично Мередит подозревала — это, скорее, наказание, чем награда. Перси и Джозефу еще не исполнилось двадцати, а Блейну недавно «стукнуло» двадцать два. Он помогал Марку вести дела огромной плантации и считался одним из лучших наездников во всей округе. Его Трубочист являлся фаворитом ярмарочных скачек этого года.
— Дэниэл, — любезно приветствовал Блейн хозяина дома, мило улыбаясь, — я слышал, ты включил в состязания своего дикого жеребца.
— Ну, да. И вот, кстати, человек, который поскачет на нем. Блейн, познакомься с Джереми Девлином
Рэндалл уставился на своего соперника, и на его лице застыло столь странное выражение, что это выглядело почти забавным. Блейна просто ошеломило, что Харли собирается включить в скачки наемного слугу. На какое-то мгновение он силился придумать возражение, которое бы показало несообразность сего замысла, не выказав бестактности. «Блейн всегда считался очень вежливым молодым человеком», — почему-то вдруг вспомнила Мередит. Однако прежде чем Рэндалл успел что-то придумать, Джереми спокойно поклонился и произнес:
— Для меня будет огромным удовольствием состязаться с вами. Я слышал, ваш Трубочист — великолепнейший экземпляр.
