запретишь…
– Нет, – поспешно сказал я. Моя цель именно в том, чтобы дать им выбор. – Если ты хочешь, я не буду тебя останавливать. Я буду тебе очень благодарен. Это им сильно поможет, но ты должен знать, что ты не должен жертвовать собой ради них. Думаю, они бы не стали тебя о таком просить.
– Ты сказал «группа». Это даже математически верно – гибель одной жизни лучше, чем гибель нескольких. – Ах да. Кначеты и их непробиваемая логика. Как я мог забыть. – Я могу взять тебя в заложники. Сказать им, чтобы уходили, и тогда ты останешься жив.
Я задумался.
– Я не хочу ставить их перед таким выбором. Они все-таки не враги мне. Это слишком жестоко. Может, предложить им, скажем, сыграть во что-нибудь на мою свободу?
– Отлично. Подойди ко мне, когда будешь готов, и я захвачу тебя.
Я зашагал к озеру, и в этот момент меня заметил Крой. Его оклик хлестнул как кнут:
– Силь!
Не подчиниться такому было невозможно, я замер на полпути, повернулся, лихорадочно соображая, как же теперь подойти ближе… А в следующий миг из озера вырвались водяные щупальца, за секунду преодолели расстояние между нами и мягко утянули меня под воду – я не то что боли, я вообще ничего не почувствовал, кроме мягких объятий. На поверхности разорвались несколько заклинаний – слава богам, спасти меня они не успели.
Под водой не чувствовалось отсутствия кислорода, мокроты или холода, только какое-то не очень сильное давление на кожу. В сознание что-то нежно, аккуратно постучалось, как будто спрашивая: «Можно?» Запрос на контакт. «Можно», – ответил я так же, не словами, а как-то интуитивно или ментально, фигурально выражаясь, распахнул объятия. И в мое тело что-то начало проникать. Или я проникал куда-то?.. Клетки моего организма, моей души соединялись, состыковались, синхронизировались с чужими клетками, и я понял, что происходит. Слияние. Боги. Я никогда раньше не сливался с кначетом, но всегда мечтал это ощутить, почувствовать это. Это признак высшего доверия кначета, если не сказать «любви».
В какой-то момент я начал ощущать рыб, плавающих внутри меня, песок на дне, льдышки на поверхности, в голове мелькали чужие воспоминания, и я знал, что кначет видит мои… А потом я перестал существовать. Остались только мы.
Наш мозг не чета человеческому – мог обрабатывать сразу, одновременно всю информацию, видимую со всех точек пруда и изнутри его. Мечущиеся на берегу элиторы такие маленькие, как котята для человека. Непередаваемый ужас в глазах Верло заставил нас испытать стыд и вину. Элиторы постарше только злятся, а вот самые опытные остаются беспристрастными, чтобы ничто не мешало в бою. Что ж, пора начинать.
Мы встали над прудом большой волной, подумав, изобразили на гребне лицо – глазки-впадины с зрачками-льдинками, большой рот. Чтобы быть еще более похожими на что-то, привычное человеческому сознанию, мы шевелили ртом синхронно со словами, звучащими как шум волн:
– Не волнуйтесь, ваш товарищ жив. Пока. – В глазах Верло зажглась надежда, и мы почувствовали легкое облегчение – хоть ненамного, но парень будет меньше страдать. – Предлагаю сыграть в игру на, как его… Силь, верно? – зрачки обратились на Кэллита, который кричал это имя.
От тона голоса Кроя волнами по поверхности тела пошли мурашки:
– Тебе нет дела до его имени.
То, что элитор никак не показал своего расстройства от того, что его подопечного схватили, не значит, что он его не испытывает. Постараемся это запомнить. С трудом, но мы все же подавили желание сказать: «Прости». Привели себя в чувство. Надо продолжать. Помнить, зачем мы это делаем.
– Я люблю игры. И люблю драться. Предлагаю совместить. Как насчет варианта – мы по очереди задаем друг другу вопросы, и, если оппонент не смог ответить правильно, выигравший имеет право на один удар. Согласны?
Ответил Венэн как главный в операции:
– Интересное предложение. Нам нужно посовещаться.
– Сколько угодно. – Мы великодушно махнули лапой-волной, отделившейся от тела в районе предполагаемых плеч.
Элиторы сгрудились, ни на секунду не теряя противника из вида, и завязался жаркий спор. Очень хотелось подслушать, но это было слишком эмоционально трудно. Нам оставалось просто ждать, любоваться полетом птиц над верхушками сосен. Наконец Венэн повернулся к нам:
– Мы согласны. Но нам нужны доказательства, что Силь еще жив.
– Хорошо, – согласились мы. Нам требуется кто-то слабый. Кто-то, от кого нельзя ожидать опасного сюрприза. – Вот ты, – мы ткнули лапой в Верло, – черненький. Иди сюда.
Мы отпрянули, водная гладь замерзла дорожкой к нашим «ногам», мы вытащили тело из глубин, оставили лежать на мягкой подушке из воды. Парень, увидев товарища, было уже шагнул вперед, но Крой схватил его за плечо:
– Нет. Выбери другого.
Мы рассмеялись.
– Успокойтесь, еще один заложник мне не нужен. Обещаю, и волоса с головы вашего драгоценного малыша не упадет. – Кэллит сощурился. – Ну, в принципе, если вы не хотите…
Тело снова начало опускаться под воду.
– Стой! – крикнул Верло, вырвался. – Я иду.
На этот раз командир не стал его останавливать, принимая выбор подопечного. Тот двигался вперед решительно, напряженно. Готов к атаке в любое мгновенье.
– Все будет в порядке, малыш.
Ха! Говорим, как Зэйкаль.
Стажер дошел, провел рукой перед носом тела, проверяя дыхание, сжал запястье, считывая пульс. Мы чувствовали его теплые, аккуратные прикосновения.
– Жив! – крикнул Верло, обернувшись. – Такое чувство, что спит. – Он снова взглянул на тело горячо, отчаянно. – Проснись, Силь!
Встряхнул за плечи. Голова мотнулась, ноль эффекта. Внутри стало горько и тяжело. Бедняга. Как же хочется все бросить… Но мы не можем. Если мы сейчас остановимся, кто-то может умереть. Не обязательно кначеты. Может, это будут элиторы. Может, это будет этот добрый, смелый парень…
Крой шагнул вперед, крикнул:
– Иди назад.
Верло помедлил, сжал прохладную, недвижимую ладонь:
– Мы тебе спасем! Слышишь? Обещаю!
Развернулся, пошел прочь быстро, будто опасаясь, что мы передумаем, нападем. Если бы у нас были слезные железы, мы бы заплакали. Мы справимся. Все будет хорошо. Мы не причиним вреда никому из них. А это они переживут. Больно, но зато живы.
Верло вышел на берег, дорожка растаяла, тело обратно опустилось под воду.
– Ну что, обговорим правила? – Мы растянули улыбку длинно-длинно, делая лицо волны одновременно зловещим и каким-то умильным.
– Давай, – согласился Венэн.
Крой сжал плечо Верло, что-то тихо сказал, тот кивнул, отступил товарищам за спины.
– Итак. На придумывание вопроса и ответа по пять минут. Вопрос нужно задавать такой, чтобы оппонент в теории мог знать ответ. «Что у вас в кармашке?» – нельзя. «Как зовут племянницу его светлости императора Аалейи?» – можно. Вопросы?
Червь изогнул бровь:
– Кто будет решать, мог ли в теории оппонент знать ответ?
Конечно же,
