взглянула на ректора. На дверь — прикидывая пути к отступлению. На инквизитора, и мысль о спасительном бегстве оформилась окончательно.
Дан’Кьет вначале ничего не понял. Он удивленно уставился на зависший в воздухе передо мной лохматый комок из сверкающих тончайших нитей цвета платины. Моргнул.
«Эх, жалко! Красивые были волосы!»
— Что… это? — Дейтон дан’Кьет указал на ком.
И вдруг изменился в лице.
С опаской провел ладонью по своему беззащитно-гладкому черепу. Идеальному, надо сказать — без шишек и неровностей.
Когда первый шок прошел, я смогла оценить: смотрелся мужчина, конечно, непривычно, но все еще радовал взор. Более того, отсутствие шевелюры придало демону неожиданно брутальный вид, подчеркнув резкую красоту черт, присущую его расе. При взгляде на такого каждому ясно, что этому типу вредно переходить дорогу и перечить. А еще — лучше не трогать его волосы!
— А тебе идет, Папуля! — жизнерадостно признала Жорка.
Под острыми скулами демона заходили желваки. В глазах зажглись нехорошие фиолетовые отблески.
«Испепелит!»
Я подхватила горшок с фамильяром и, прикрываясь им, как щитом, попятилась к выходу.
«Надеюсь, высшее проклятье от демона Обжорка проглотит с таким же аппетитом, как и ведьминское… Но что, если нет?»
С того места, где стоял ректор, вдруг послышался странный звук. Он прозвучал в сгустившейся тишине и невольно отвлек на себя внимание. Красный от натуги, ректор дей’Клер старательно сдерживал смех.
— То есть, по-твоему, это смешно, Дормиан? — инквизиторский гнев тут же переключился на старинного приятеля. — А в следующий раз, когда девчонка развеет кого-то на частицы, тоже будешь ржать?
Ответом был уже несдерживаемый хохот. Колдун, наконец, дал себе волю.
Демон испепелял приятеля взглядом.
Я перестала пятиться и опустила тяжелый горшок на пол, и в ужасе прижала пальцы к губам. Замечание инквизитора дало толчок к разгадке того, что сейчас произошло.
«Аэль’таре мин лассе» — вот заклинание притягивания пыли. Как я могла перепутать все на свете и произнести: « Аэль’таре ин мин ласэр »? О, Мать-Природа! «Ин» — частица вычитания! Обжорка ведь меня предостерегала… «Ласэр» это «волосы» по-древнеэльфийски, а не пыль! Заклинание в кои-то веки сработало как надо, и… убить меня за такую ошибку мало!»
Виновато опустила ресницы, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам.
Дан’Кьет небрежным жестом сжег волосяной ком, а пепел отправил в Тюремное измерение.
— Итак, теория дан’Манголера оказалась неверна. Заклинание вновь сработало не так, как нужно. Симбиоза не вышло, и магические потоки обоих субъектов…
— Погоди, Папуля, не гони наалов! — вдруг вмешалась моя вредная питомица. Ректор прекратил ухохатываться над приятелем и обратил внимание на фамильяра. — Заклинание получилось именно таким, как произнесла мамка. Ну подумаешь, ошиблась она чуток: перепутала название пыли и волос — с кем не бывает? И отрицание «ин» добавила зачем‑то, двоечница.
Магистры ошеломлённо молчали. А Жорка — рада стараться, что ей внимают такие важные персоны, и распустила листочки:
— И хорошо, что добавила, иначе у тебя на башке, Папка, свалялся бы гигантский колтун, — продолжила эта предательница. — Представь, каково расчёсываться было бы, а? А так тряпочкой протёр — и удобно.
Демон тихо зарычал. Все в изумлении уставились на него — и рычание прекратилось.
— Из‑извините? — тихо пролепетала я, ковыряя мягкое покрытие пола туфелькой и смущённо взглянув на демона. — Я нечаянно, совсем не хотела уничтожить ваши прекрасные волосы, магистр.
Бывший блондин недоверчиво хмыкнул, но все же кивнул.
«Я же говорю, этот демон — просто лапочка по характеру. Другой убил бы!»
— Так, отныне все формулы произносишь вслух, студентка! — ворчливо распорядился ректор. — Повтори сейчас заклинание для сбора пыли и не вздумай лишать меня волос. Я не дан’Кьет — хорошенькая мордашка из меня верёвки вить не будет. Выпорю!
Демон фыркнул.
— Аэль’таре мин лассе, — произнесла я чётко и раздельно, вливая магию в кончики пальцев.
Сработало идеально. Большой серый ком, содержащий вкрапления земли, завис в воздухе на уровне моего лица.
— Теперь уничтожь грязь и отправь ее куда следует. На всякий случай напоминаю заклинание: «Феррет сарт».
Я указала пальцем на отвратительный комок и повторила формулу. Грязь растаяла в воздухе.
— А теперь отошли своего фамильяра, — распорядился демон.
— Как? — изумлённо взглянула я на инквизитора.
— Также как призываешь. Тебе достаточно просто пожелать, чтобы Обжорка исчезла.
— А куда она попадет, после того как исчезнет?
— Скорее всего, пойдет дожирать мой отчёт, — обреченно ответил инквизитор. — Её хозяйка ведь недостаточно надо мной поиздевалась сегодня.
Слова, полные едкой иронии, больно задели меня. Я вновь опустила глаза.
— Это знак нашего к тебе внимания, Папуля, — нагло заявила Жора. — Цени!
— Угу, — ухмыльнулся демон.
Вот теперь я с удовольствием пожелала, чтобы нахальный фамильяр скрылся, и побыстрее. Как ни странно, сработало: горшок растворился в воздухе.
Мы все уже знали, что сейчас будет — ничего хорошего. Но ради чистоты эксперимента меня всё‑таки попросили вырастить шипы на одном из стульев.
Заклинание я знала — все же магии меня учила бабушка, но тёмный колдун всё же подсказал слова, что я и повторила в точности:
— Аэл’карн т’алэ мин! — я вытянула руку в сторону стула.
Обломки разлетелись по полигону.
Магистры успели спрятаться за щитами и меня прикрыли.
После того как грохот и труха от набивки улеглись, ректор выступил с по‑настоящему ошеломившей меня речью:
— Значит, так, Кошмарова. Без своей Обжорки ты ходячая катастрофа и бракованная ведьма. Я запрещаю тебе пользоваться магией без фамильяра на практиках. Ясно? Вначале призываешь цветок, затем колдуешь. Преподавателей я предупрежу. Месяц буду наблюдать за твоими успехами… — тут он остановился и поправил себя: — вернее, за твоими художествами. А затем перейдёшь к тёмным ведьмам. Среди аномальщиков тебе делать нечего — без фамильяра всё равно ничему не научишься. А с фамильяром — ты нормальная темная ведьма. — Он сделал короткую паузу и рявкнул: — Свободна!
60
И потекли учебные будни — в чём‑то однообразные, но зачастую беспокойные. И уж никак не скучные!
Теперь мой фамильяр частенько сопровождал меня на практики. Лита сплела для обжорки переноску из прочных паутинных нитей, чтобы я не надрывалась, таская горшок в руках.
Правда, занятия первокурсников Жорку не слишком интересовали. Ее наглый рыжий граммофон чаще всего торчал из-за шторы на лекциях у пятого курса некромантов. Выставлять ее из кабинета было напрасным (и опасным) занятием. При попытках удалить лишнего студента, паразитка мигом
