ж надо было так разозлиться, чтобы обо всём забыть.
На пороге меня встречают лишь пустота и тишина.
Ну и что мне делать? Стоять под дверью и ждать, пока она вернётся? По-хорошему, стоило бы так и поступить. Врываться в чужие квартиры — это вообще не моя история. Пусть таким Алиса занимается, а я до её уровня не опущусь!
Не опущусь же, да?
Не знаю, что на меня нашло, но я делаю иначе: открываю дверь до конца и медленно захожу внутрь, мысленно проклиная себя за ненужное любопытство.
— Алиса? — негромко спрашиваю я.
Вдруг она всё-таки дома?
Конечно, я не ожидаю увидеть её сейчас здесь. Это оправдание для самой себя. Вторгаться в чужие жилища и рыться там по вещам — это всё, конечно, мерзко, но мне очень уж интересно. Хочется узнать, что она за человек.
Для этой квартиры слова «минимализм» недостаточно. Это какой-то прям суперминимализм. Голые бледно-салатовые стены немного создают ощущение, что я всё ещё в подъезде. Вернее, даже не так. Здесь будто подъезд и квартира поменялись местами. После роскошной лестничной клетки, в которой можно жить, меня встретила пустая невзрачная халупа в унылых тонах.
Я, конечно, сама не в хоромах живу, но здесь взвыла бы от тоски.
Из мебели только всё самое необходимое робко спрятано по углам: кровать, стул, шкаф, тумбочка, табуретка — всё. У окна ни штор, ни тюли. Она даже люстру не сделала, ограничилась лампочкой.
Постельное бельё неряшливо скомкано на кровати. Одна из двух подушек вообще свалилась на пол.
В шкафу тоже ничего нет, кроме пары книг: «Пособие по экономике для поступающих в ВУЗы» и «Робот, не опустивший руки».
Увидев последнюю, я усмехаюсь. Это древняя детская книжка из начала двадцать первого века, которая в последнее время на фоне успеха свежей экранизации получила вторую волну славы, и теперь она вообще повсюду. У нас с подругами даже появилась шутка: «Робот, который всех задолбал». Фильм, кстати, вышел неплохой, такая добрая фантастика для семейного просмотра. Историю, правда, немного перелопатили с поправкой на время, но фильму это, мне кажется, пошло только на пользу. А вот книжка мне кажется слегка переоценённой. Не, я сама её прочитала, и даже с интересом, но вездесущая попса всегда со временем начинает раздражать, даже если она тебе нравится.
А Алиса как будто бы ничего больше и не читает. По крайней мере, здесь в виртуалке. Сомневаюсь, что у неё дома была обширная бумажная библиотека, утерянная во время эвакуации в бункер, а из электронок остался только «Робот». Сейчас уж и бумажные книги-то никто особо не читает.
Какой из этого можно сделать вывод? Алиса, скорей всего, имеет свойство цепляться за то, что популярно. Может, потому что ей это и правда интересно, а может, она просто хочет казаться трендовой девчонкой. Так или иначе, такие люди вызывают у меня скуку. Никакой индивидуальности!
Я продолжаю осматривать квартиру. Какой там рыться в вещах? Тут и порыться-то негде! Закрадывается мысль, что Алиса на самом деле — мужик. Мне кажется, они свои квартиры как-то так и обставляют. Разве что тут компьютера или телевизора не хватает. У парней-то зрение, можно сказать, туннельное: видят свою игру на экране, а что вокруг — им уже пофигу. Мы с мамой за папой вечно его разбросанные носки по всей квартире собирали.
Да нет, голос у Алисы вполне себе женский, да и манеры тоже. Наверное, ей просто не нравится идея обживаться в виртуальном мире. И правда, какой смысл тратить на это время? Вот не занимайся я столько времени своей квартирой, могла бы посвятить эти драгоценные минуты прогулкам и общению.
Хотя нет, я бы в такой квартире не чувствовала бы себя комфортно, пусть она и играет роль всего лишь хаба между реальностью и виртуальным миром.
У неё даже одежды в шкафу нет. Я, конечно, всё понимаю, но вот это для девушки необычно. Да, само собой, есть гардеробная, но в неё можно зайти только при подключении. А если надо срочно переодеться? Всегда какое-то количество одежды надо иметь под рукой!
А тут пара кофточек сложены прямо на стуле, и всё. Ну реально, как у мужика. Да, жизнь в компьютере Алисе абсолютно точно претит.
Ладно, я, наверное, уже начинаю притягивать аргументы за уши. И вообще, я поговорить с Алисой пришла, а не строить её психологический портрет.
— Ты ещё здесь что делаешь? — шипит голос сзади.
Вот блин! Неловко получилось.
Я медленно поворачиваюсь на голос. Алиса стоит в дверях и хмуро смотрит на меня исподлобья.
— Алиса, прости, я думала, ты дома. Я хотела извиниться…
— Засунь себе свои извинения знаешь, куда? — Алиса подходит ко мне вплотную, я делаю шаг назад. — Ты ворвалась в мою квартиру!
— Дверь была открыта, я…
— А знаешь, даже хорошо, что ты здесь, — перебивает меня она. — Теперь-то мы с тобой один на один.
Алиса хватает меня за волосы и резко дёргает вбок. Должно быть больно, конечно, но я не чувствую вообще ничего, это же всё нереально. Зато механизм, в котором я зафиксирована в настоящем мире, услужливо дёргает мою голову вслед за Алисиной рукой. Блин, неприятно!
— Отпусти! — кричу я.
Алиса швыряет меня на пол и впивается ногтями в шею.
Не знаю, чего она хочет этим добиться, но мне уже начинает казаться, что диалог у нас не сложится.
— Получи, мразь! — надрывно орёт она.
— Алиса, успокойся, — говорю я тихим спокойным тоном.
— Ах да, ты же нищебродка в костюме, и ничего не чувствуешь!
Алиса встаёт и дёргает меня за шиворот. Потом хватает за волосы и начинает раз за разом бить головой о стену. Я, конечно, всё равно ничего не ощущаю, но когда тебя постоянно что-то толкает в голову, неприятно. Я машу руками и пытаюсь её оттолкнуть, пока не осознаю, что она-то, по всей видимости, сидит через нейроинтерфейс. Говорят, болевые ощущения в виртуалке очень слабые, но это пока лучшее, что я могу предпринять. Я впиваюсь ногтями Алисе в руки. Никакой реакции не следует, кроме:
— Старайся, старайся!
Вдруг я понимаю, что она сейчас в шлёпанцах. Интересно, боль в Хомяке отличается по интенсивности?
Проще было бы выйти. Ни к чему играть по её правилам, поддаваться тупой агрессии. Но я хочу поговорить. И надеюсь всё-таки усмирить Алису. А для этого надо, чтобы она хотя бы перестала меня бить.
Так что
