— Это лучше, чем потерять свою единственную дочь, — сказала Элеонора Львовна. — Я боялась за тебя. Быть может, я не была для тебя хорошей матерью: нежной и понимающей, но ты мне очень дорога. Ты и Алексис.
Елизавета взяла в свои ладони худые, но жилистые руки матери и нежно сжала их. Ей впервые открылось, что за видимой строгостью, холодностью и даже некоторой сухостью её матери может скрываться такая теплая и нежная любовь.
— О, маменька! — с приятным волнением произнесла Елизавета.
— А знаешь что? — резко произнесла Элеонора Львовна, чтобы при помощи этой резкости прогнать нахлынувшую на неё сентиментальность. — Я, пожалуй, останусь до прихода твоего супруга! Мне не терпится с ним познакомиться.
— Я очень этому рада! Но пока его нет, я хотела бы предложить вам горячего чая. Самовар и сдобный пирог уже давно дожидаются вас. А затем, если вы пожелаете, я покажу вам дом.
— С удовольствием.
Владимир появился вечером. Увидев рядом со своей супругой незнакомую даму, он почтительно ей поклонился.
— Маменька, позвольте вам представить моего супруга графа Владимира Елисеевича Вольшанского, — произнесла Елизавета. — Княгиня Элеонора Львовна Шалуева — моя маменька.
Элеонора Львовна окинула графа надменно-оценивающим взглядом и вежливо наклонила голову.
— Весьма рад знакомству с вами, княгиня, — произнес он, почтительно поцеловав её руку.
— Вот, стало быть, что представляет из себя человек, заставивший мою дочь потерять голову, — произнесла Элеонора Львовна, — и пойти на это безумие.
— Под «безумием» вы, очевидно, понимаете наш священный союз? предположил Владимир.
— Под «безумием» я понимаю безумие, — возразила она. — Безумие — едва получив развод, вступать в новый брак.
— Маменька, прошу вас, — взмолилась Елизавета.
— А что касается вашего священного союза и непосредственно вас, граф, — продолжала княгиня Шалуева, — то я рада, что моя дочь сделала достойный выбор.
— Весьма польщен, — улыбнулся Владимир.
— Разумеется, в своем выборе она руководствовалась не теми мотивами, которыми следовало бы руководствоваться даме её круга и происхождения, прибавила княгиня Шалуева. — Для неё желание быть счастливой и духовные чувства всегда были важнее положения в обществе, титула и состояния. А вот для меня — наоборот. Для меня важно то, что неотъемлемо принадлежит мне, что я могу реально увидеть и ощутить. Что такое счастье? Дуновение ветерка. Подул этот ветерок в мою сторону, и я счастлива; подул в другую, и нет моего счастья. Но это мое личное суждение. Вам не следует особенно к нему прислушиваться. Итак, Владимир Елисеевич, должна вам сказать, я рада, что избранник моей дочери сочетает в себе все качества и достоинства, которые важны, как для нее, так и для меня.
— Мне очень приятен столь высокий отзыв обо мне, — поблагодарил он.
— А теперь, — сказала Элеонора Львовна, — поскольку наше первое знакомство удачно состоялось, я хотела бы с вами серьезно поговорить.
— Может быть, нам лучше отложить серьезный разговор? — предложила Елизавета.
— Серьезный разговор лучше не откладывать никогда, — возразила Элеонора Львовна. — Иначе может быть слишком поздно.
— В таком случае, давайте поговорим серьезно после ужина? — настаивала Елизавета. — А пока позволим себе немного расслабиться и насладиться просто общением друг с другом.
— Общением насладимся в другой раз, — заявила Элеонора Львовна. — И на ужин я, пожалуй, тоже не останусь. Мне нужно уехать.
— Как, маменька, разве вы не останетесь у нас? — удивилась Елизавета. — Вы проделали такой дальний путь и такой же вам ещё предстоит проделать! Прошу вас, останьтесь у нас хотя бы до завтра. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Не гнушайтесь нашим гостеприимством!
— Вы не можете вот так уехать, княгиня! — поддержал супругу Владимир.
— Прошу меня простить и понять, — извинилась Элеонора Львовна. — Я никоим образом не хотела вас обидеть. Просто в мои планы изначально не входило оставаться в вашем имении, а лишь нанести краткий визит. Далее я предполагала заехать в Шалуевское имение, чтобы навестить внука, а заодно и узнать, как там обстоят дела. Я не была там уже бог весть сколько времени. Шалуевское имение находится здесь неподалеку. Если бы мне было хоть что-то ведомо о таком повороте событий, я составила бы свои планы иначе. Но коли уж я решила обойтись кратким визитом здесь и остаться на пару дней там, то я не переменю своего решения. Я дама очень пунктуальная. И моя дочь это хорошо знает. Впрочем, ещё в самом начале моего визита я предупредила её, что останусь лишь до вашего прихода, Владимир Елисеевич.
— Что ж, коли вы так решили, мы не будем настаивать, — сказала Елизавета.
— А теперь, к делу, — властно произнесла Элеонора Львовна. — Хотелось бы побыстрее все обсудить, чтобы мне не так поздно пришлось ехать в имение.
Все участники расселись за большим гостиным столом. Елизавета и Владимир обратили покорные взгляды на княгиню Шалуеву.
— Итак, что вы намерены делать дальше? — спросила она.
Елизавета и Владимир переглянулись. Казалось, чего ещё требовалось от них делать дальше, когда самое главное они уже сделали: они поженились, они вместе и они счастливы? Разве что оставаться счастливыми на долгие годы.
— Вы же не собираетесь вечно скрывать от всех ваш тайный брак? конкретизировала свой вопрос Элеонора Львовна. — Когда-нибудь о нем все равно станет известно.
— Вы правы, — согласился Владимир. — Мы не собираемся скрывать от всех наш брак. В следующем месяце мы хотим устроить грандиозное торжество, на котором во всеуслышание объявим о том, что мы поженились.
— Устроить торжество?
— Торжество состоится в моем, то есть теперь уже в нашем Петербургском доме, — пояснил Владимир. — Там соберется весь свет общества. И там я представлю графиню Елизавету Вольшанскую — мою супругу.
— Это очень смело и очень рискованно, — с сомнением произнесла Элеонора Львовна. — Это может повлечь за собой весьма неприятные последствия.
— Какие же?
— Я, как мать, беспокоюсь за свою дочь. Ее репутация и без того довольно пострадала в связи со всеми недавними событиями. А теперь ещё ваш тайный брак. Он роняет её честь в глазах общества. И вы не должны об этом забывать, Владимир Елисеевич.
— Тогда и вы не должны забывать, княгиня, что теперь ваша дочь носит мою фамилию, — сказал Владимир. — Она графиня Вольшанская. Следовательно, её честь — это моя честь. Если кто-то проявит неуважение к моей супруге, следовательно, он проявит неуважение ко мне. А уж я сумею постоять за свою честь и защитить свою супругу.
