В углу, подставив руки лучу солнечного света, падающего в окно, сидела Бригит. Она шила, но у Старри сложилось впечатление, что она просто старается занять себя чем-либо. Харальд с Торгримом ушли куда-то около часа назад, Альмаита была по горло занята хлопотами своего растущего домашнего хозяйства, а вот Бригит делать было решительно нечего. Она на мгновение подняла глаза, окинула людей за столом беглым взглядом, проигнорировав Старри, после чего вернулась к своему шитью.
Свейн и Йокул затеяли оживленную дискуссию о мечах, качестве стали, отделке рукоятей и ценах. Вошла Альмаита, поставила на стол чаши с пивом, и мужчины подняли их, не удостоив ее взглядом, словно те появились на столе по мановению волшебной палочки. Старри же не обращал внимания на переговоры. Работа Йокула пользовалась большим спросом, и за то недолгое время, что он провел здесь, подобные сцены разыгрывались на его глазах неоднократно.
Говоря по правде, Старри куда больше интересовал Суэйн, который на первый взгляд не замышлял ничего дурного. Он хранил молчание, делая один глоток пива там, где два его собутыльника успевали отпить по три. Взглядом он безостановочно обшаривал комнату. Когда он заметил Бригит, глаза его вспыхнули, и он надолго задержал на ней пристальный взор. Впрочем, в этом не было ничего необычного; Старри подметил, что немногие мужчины способны по доброй воле отвести от девушки взгляд, но на лице Суэйна отсутствовало то желание, которое он видел у остальных. Йокул, например, буквально ел ее глазами. Харальд смотрел на нее совсем по-другому, скорее с обожанием, нежели с откровенным вожделением. И один лишь Торгрим, казалось, взирал на Бригит с полнейшим равнодушием.
С Бригит взгляд Суэйна переместился на потолок, а оттуда — на дверь, ведущую в другую часть дома. Он слегка развернулся всем телом и склонил голову к плечу, чтобы видеть очаг и деревянные сундуки, придвинутые к стене.
«Какой любознательный малый», — подумал Старри.
А потом на дорожке раздался звук чьих-то шагов, дверь отворилась, и в комнату вошел Харальд. Оглядевшись, он, похоже, не заметил никого, кроме Бригит. Он обратился к ней по-ирландски и сказал что-то, чего Старри не понял. Бригит отложила шитье и встала. Она выглядела озабоченной и даже напуганной. Харальд тоже был взволнован, и на левой стороне его лица Старри разглядел несомненный след хорошего удара.
«Это что же получается, Торгрим ударил его?» — спросил себя Старри. Но это казалось невозможным. Торгрим любил мальчика больше жизни. Намного больше. Старри и представить себе не мог, что вынудило его ударить Харальда так сильно, чтобы на лице остался след. Он смотрел, как Суэйн провожает внимательным взглядом Харальда и Бригит, направляющихся к двери.
— В твоем доме, похоже, живет много народу, — со смехом заметил Суэйн.
— В доме? — отозвался Йокул. — Это не дом, а чертов постоялый двор, верно тебе говорю. Моя жена-ирландка готова приютить всех бездомных бродяг. Их плата не покрывает и половины того, что они ухитряются съесть! Если так пойдет и дальше, то через неделю мне придется просить милостыню на улицах.
— Да ладно тебе! Ты только что заключил со мной настолько выгодную сделку, что она позволит тебе сохранить крышу над головой еще какое-то время. — Суэйн встал и протянул кузнецу руку. Йокул пожал ее, но Старри видел, что мыслями он был уже далеко отсюда. Как и сам берсерк, кстати.
Он не знал, сколько простоял на берегу реки, подставляя лицо прохладному морскому ветру и позволяя ему остудить накаленные эмоции. Может ли он вернуться в Вик один, без сына? Харальд ведь уже не мальчик. На этот счет сын был прав. В его возрасте сам Торгрим уже вполне обходился без отцовской опеки. А если Харальд вел себя как глупец, то должен был понять это сам, а не ждать, пока отец укажет ему на очевидные вещи.
«Мы хотим, чтобы наши дети учились на наших ошибках», — подумал Торгрим и спросил себя, а случалось ли подобное хоть раз в истории человеческой расы.
Было уже совсем темно, когда он наконец развернулся и зашагал вверх по склону холма, возвращаясь кдому Йокула, хотя и не собирался заходить в него, во всяком случае, в такой час, когда остальные еще не спят. С дороги, вымощенной досками, ему было видно, что внутри еще горят свечи, а время от времени в окнах мелькала гигантская тень кузнеца.
— Ночной Волк, — прозвучал чей-то голос. — Сегодня вечером ты рыщешь по окрестностям в поисках добычи.
Из темноты выступил Старри Бессмертный. Он стоял всего в нескольких футах поодаль, но Торгрим не заметил его, что было крайне необычно, поскольку до сих пор никому не удавалось подобраться к Ночному Волку незамеченным. Голос Старри, также прозвучавший неожиданно, вполне мог напугать кого угодно, но он сливался с ночными шорохами и потому оказался не более тревожным, чем шепот ветра в кронах деревьев.
— Старри, тебе тоже не спится, я смотрю.
— Да.
Старри пристроился рядом с Торгримом, и дальше они двинулись уже вдвоем. Оба шагали совершенно бездумно, не спрашивая себя, куда и зачем идут.
— Мы должны покинуть Дуб-Линн, — изрек наконец Старри.
— Да, — согласился Торгрим.
— Здесь творится что-то неладное.
— Да.
Они продолжили свою прогулку. Из медового зала доносился шум, из дверей и закрытых ставнями окон сочился яркий свет, но заведение их не интересовало, и потому оба прошли мимо.
— Я думал лишь о том, как попасть домой. Мне казалось, что и Харальд хочет этого, — признался Торгрим.
— Но теперь появилась эта девчонка?
— Да. И она превратила его в игрушку в своих руках, в настоящего шута горохового.
— Это молодость превращает нас в шутов, — заметил Старри. — А в старости положение дел лишь усугубляется.
Несмотря ни на что, Торгрим вдруг понял, что улыбается.
— Когда он был в плену, то, очевидно, возлежал с нею. И теперь она заявила ему, что носит его ребенка. Она уверяет, что является законной наследницей трона Тары, столицы какого- то ирландского королевства неподалеку отсюда. Она даже сумела убедить Харальда в том, что они будут править вместе, если он сумеет собрать армию и отбить Тару у тех, кто властвует там сейчас. Поэтому Харальд отправился к Арнбьерну.
Они остановились и стали смотреть на море вдалеке. На небе взошла луна, и на воде серебрилась бархатная лунная дорожка.
— Вот так история, — обронил наконец Старри. — Такие сказки няни рассказывают детям перед сном. Это может быть правдой?
— Не знаю. Думаю, что может.
— Если Тара является столицей королевства, то взять ее будет нелегко. Хотя и добыча там должна быть славной, как мне представляется. Мысль об этом меня не разочаровывает, — заметил Старри.
