— Йокул! — предостерегающе крикнул Торгрим.
Он попытался достать убийцу своим мечом, но промахнулся. Клинок глубоко вошел в бок Йокулу, но кузнец, казалось, лишь еще сильнее разъярился от полученной раны. Он взревел, отступил на шаг и отбил вонзившийся ему в бок меч своим клинком, зажатым в правой руке. Левой же рукой он опустил меч на голову противника со всей силой, обретенной им за те тридцать лет, что он махал тяжелым кузнечным молотом. Торгрим увидел, как клинок развалил голову убийцы в шлеме пополам и едва не перерубил ему шею.
«А ведь я и понятия не имел о том, что такое можно сотворить обычным мечом, — подумал Ночной Волк, отталкиваясь от стены. — Быть может, Йокул и впрямь такой хороший кузнец, каким себя полагает».
Тем временем Харальд и факелоносец вовсю обменивались ударами. Меч и топор Харальда — против меча и факела его противника, который орудовал им, как клинком, и пламя разбрасывало по комнате жуткие пляшущие тени.
Ктому моменту, когда Торгрим смог протиснуться мимо Йокула и человека с раскроенным черепом, в дверь ворвались еще двое. Свет факела как раз метнулся в их сторону, и Тор- грим мельком отметил длинные свалявшиеся волосы, бороду, маленькие крысиные глазки и боевой топор, нацеленный ему в голову. Неловко пригнувшись, Торгрим принял удар на свой топор и отвел его от себя. Его противника по инерции повело в сторону, и Торгрим с размаху вонзил Железный Зуб ему под кольчугу. Он понял, что меч вошел достаточно глубоко, чтобы убить наверняка, пусть даже не мгновенно, но и этого было довольно.
А факелоносец тем временем теснил Харальда. До сих пор юноше не приходилось сталкиваться с подобным оружием, и обжигающий огонь привел его в некоторое замешательство. Йокул тоже медленно отступал от двери. Он выронил меч, который держал в правой руке, и теперь зажимал ладонью рану в боку. Кровь сочилась у него между пальцев, но он по-прежнему сражался мечом, зажатым в левой руке. Глаза у него были широко раскрыты, волосы торчали в разные стороны, растрепанная борода походила на метлу — словом, Торгриму он сейчас казался одним из великанов из древних легенд, которые он слышал в детстве.
Они втроем обороняли весь дом, причем Харальд был совсем еще юнцом, а Йокул уже получил ранение. Нападавшие теснили их, выигрывая пространство для боя, что было очень плохо, поскольку наличие оного означало, что они могут привлечь себе на подмогу подкрепление.
— Сюда! Ко мне! — прокричал кто-то, и Торгрим сообразил, что это был человек с факелом.
Еще один, вооруженный мечом и кинжалом, проскочил в дверь и присоединился к факелоносцу, сражавшемуся с Харальдом. Двое против одного. Торгрим, прижавшись к стене, высматривал возможность пересечь комнату и присоединиться к сыну, но для этого ему предстояло миновать трех вооруженных мужчин, если ему повезет и он не попадет под меч Йо- кула, которым тот размахивал, как оглоблей.
Но там было уже не двое против одного, поскольку человек с факелом, убедившись, что внимание Харальда переключилось на его напарника, тут же вышел из боя. Собственно говоря, казалось, что сражение вообще перестало его интересовать. Вместо этого он принялся метаться по комнате, размахивая факелом и освещая самые дальние углы. У противоположной стены, прижавшись друг к другу, сидели Альмаита и Бригит. Альмаита сжимала в руке трехфутовый вертел, обычно висевший над очагом, держа его, как дубинку. Бригит вооружилась маленьким топориком, которым кололи дрова на растопку.
— Сюда, сюда! — закричал человек с факелом.
К нему из дверей бросился очередной налетчик, устремившись на свет факела. Он даже не успел разглядеть Торгрима, притаившегося в тени, и топор Ночного Волка буквально обезглавил его. Он рухнул навзничь, но за то время, которое понадобилось Торгриму, чтобы освободить свой топор, в дверь ворвались еще двое и бросились к тому человеку, который позвал их.
«Да сколько же там этих шлюхиных сынов?» — спросил себя Торгрим. Снаружи больше никого не было видно, зато в комнате стало не протолкнуться от сражающихся мужчин. В воздухе мелькали мечи и топоры, слышался лязг стали, и отблески пламени факела плясали на лезвиях клинков.
— Та, которая с топориком! Это она! Взять эту суку! — прокричал человек с факелом, и двое мужчин бросились к женщинам. Но приближались они весьма осторожно и даже с опаской. Бригит и Альмаита выглядели так, словно не собирались сдаваться легко.
— Грязный пес! Трус! — выкрикнул Торгрим, пытаясь пересечь комнату, но перед ним выросли сразу двое.
Он широко замахнулся топором, заставляя одного из них отступить, и сделал выпад в сторону второго, но его меч пронзил лишь пустоту.
А потом перед ним вновь оказался Иокул, огромный и неуклюжий, похожий на один из тех плавучих островов льда, что часто встречаются в северных морях. Он ревел, как медведь, и размахивал мечом, словно одержимый, забыв о своей ране, держа клинок обеими руками.
— Иокул, черт тебя подери, отойди в сторону! — прокричал Торгрим.
Он попытался обойти кузнеца, а потом резко пригнулся, когда тот широко размахнулся, готовясь нанести сокрушительный удар слева. Но он не успел завершить замах. Торгрим вдруг увидел, как из его широкой спины высунулось лезвие чужого меча, самый его окровавленный, сверкающий кончик, и провернулся в ране. Рев Йокула сменился жалобным стоном, в котором смешались ярость и дикая боль, и он с грохотом опрокинулся на спину, а сразивший его меч выскользнул из раны.
Альмаита отчаянно завизжала. Приближавшийся к ней убийца на мгновение отвлекся, скосив глаза на упавшего Йокула, и этого мига хватило, чтобы он получил сокрушительный удар вертелом в висок. Торгрим увидел, как дернулась его голова, ноги у него подогнулись, и он рухнул, как подкошенный. В следующий миг Бригит широким замахом своего топорика попыталась достать человека с факелом, но тот поспешно отступил, и лезвие бессильно просвистело в нескольких дюймах от его головы.
Йокул простерся на полу недвижимый, мертвый или умирающий. Торгрима прижали к стене двое противников, один атаковал его справа, другой — слева. В неверном, прыгающем свете он видел сражающегося в дальнем конце комнаты Харальда. Он тоже стоял спиной к стене. Это ограничивало его движения, но зато никто не мог подобраться к нему сзади, что само по себе было очень неплохо. Но это не могло продолжаться бесконечно. Вряд ли они сумеют продержаться сколько-нибудь долго.
Человек справа от него замахнулся на него топором, и Торгрим принял удар на свой топор. Топорища столкнулись на лету, дерево стукнулось о дерево, и нападавший быстро отдернул руку, зацепив лезвием своего топора клинок Торгрима и вырвав его у него из руки. Это был отличный трюк, и Торгрим попытался парировать, сделав выпад своим Железным Зубом, но противник отпрянул, и в следующий миг его напарник нанес удар своим мечом.
