прочь от моря, в сторону бывшей базы. Пусть от неё ничего не осталось. Но, может, там сориентируется и поймёт, что вообще произошло. Пока в голове лезет только Гнев Божий, но он слегка запоздал, всего на три столетия.
Он прошёл несколько сот метров, когда среди поваленных стволов рассмотрел оранжевый парашют. Ветер пытается поднять его в небо, но ткань зацепилась за ветки, а стропы натянуты до струнного звона. Среди месива стволов и грязь застряло кресло с пилотом. Нирел узнал его по шлему, Ас. Похоже, судьба и к нему не благосклонна.
Щёлкнул предохранитель пистолета.
Глава 34
Падает грязно-серый, от выброшенной в атмосферу пыли, снег. Мелкий и колючий, а вместе с ним в разрушенный мир возвращается холод. Ветер надувает уцелевший парашют аса, тянет из стороны в стороны. Ткань цепляется за поваленные стволы. Нирел пробирается по ним, часто останавливаясь и переводя дыхание. Обезболивающее убрало только вспышки агонии.
Ас лежит неподвижно, возможно, не пережил приземление. Серые снежинки разбиваются о тёмную пластину светофильтра шлема. Нирел встал над ним и прицелился. Войну это не выиграет, но кто может его осудить?
Всё же, этот человек дал ему лучший последний полёт и совершенно не его вина, что Нирел выжил. Просто насмешка судьбы. И всё же, застрелить бессознательного, через шлем? Это слишком… обезличенно.
Наклонившись, свободной расстегнул крепления и рывком сорвал шлем. Ветер мгновенно растрепал угольно-чёрные пряди, на миг спрятав лицо. Но даже так стало ясно: перед ним женщина. Лицо строгое, с гранёными чертами. Кожа смугловата, как и у всех горян, из-за агрессивного ультрафиолета. На левой скуле и виске тонкие чёрточки старых шрамов. Тонкая, аристократичная шея, ворот костюма разошёлся и открывает тонкую ключицу.
Нирел выругался и щёлкнул предохранителем.
У него просто нет оправданий застрелить её. Летать с ней было высшим наслаждением его жизни. Пистолет спрятался в кобуру на бедре. Нирел пощупал шею аса. Тёплая и пульс отчётлив. В кресле нашёлся набор выжимания, почти идентичный аянскому. Даже аптечка оранжевая, сказываются шаблоны производства, ничуть не поменявшиеся за три столетия.
Поколебавшись, вколол девушке стимулятор и обезболивающие. Отступил и сел на поваленное дерево. Осталось только ждать. Ведь просто уйти будет неправильно. Вдруг у неё закрытый перелом или вышел из строя маячок. Война, в любом случае, закончена. Либо кто-то победил, либо уже не с кем воевать или не за кого.
Снегопад усиливается, ветер тянет в сторону океана, и воздух пахнет гарью. Остатки леса догорают, и огонь следует за ветром. До пилотов не дойдёт, скорее всего, не так погода для масштабного пожарища.
Устав ждать, Нирел лёг на спину и поднял ладонь к небу, изображая ею самолёт. Петля, финты с торможением и вращением. Собственное запястье раздражает, тем, что ограничивает «полёт».
— Ты чего делаешь?
Хриплый, полный страдания и удивления голос прервал ожидание.
— Летаю… — Ответил Нирел и повернулся к девушке.
Та отстегнула ремни и рухнула в наметённый под кресло снег. Застонала и с усилием поднялась, цепляясь за стволы деревьев. Села на другой и обхватила голову руками, резко согнулась и выплеснула под ботинки желудочный сок.
— Что случилось? — Спросила она, утирая губы тыльной стороной ладони.
— Не знаю. — Нирел сел и пожал плечами. — Выглядело, как конец света, но я и так собирался умирать.
Горянка сощурилась и выругалась, и прыгнула к контейнеру с набором выжимания. Уже в рывке сообразив, что аян достал из него оружие. Упала на деревья и застонала, свернулась калачиком. Обезболивающее не панацея.
— Ты должен был сдохнуть! — Выплюнула она, резко повернулась к Нирелу. — Я сбила тебя!
— Я дал себя сбить. — Скривившись, поправил пилот и погрозил пальцем. — Это немного другое.
— Ты убил их!
— А ты? Скольких убила ты или это другое? Это война. Мы оба убили многих, ты убила моего капитана и всё ещё жива.
— Не я, корабельное ПВО.
— Если бы не ты, он бы выжил. Я тебя не виню, с тобой было весело летать.
— Что? Ты… псих?
— Просто люблю пилотировать на пределе. — Нирел пожал плечами. — Может быть, и псих.
Они оба умолкли. Ветер треплет волосы, запутывает в пряди грязные снежинки и завывает среди обгорелых холмов.
— Я не люблю летать… — Пробормотала Бренир, она вновь села на бревно и смотрит под ноги, сплетая пальцы в замок. — Просто не могла оставить птенцов одних.
— Для человека, который не любит, ты летаешь слишком хорошо.
Нирел вытряхнул из пачки сигарету и бросил упаковку новой подруге, та поймала не глядя. Оба закурили, долго щёлкая зажигалками. Ветер подхватил первый дым и утянул к океану. Бренир невольно хохотнула, найдя в ситуации странную параллель с разговорами после занятия любовью. Вся ярость к Трусу испарилась ещё в момент, когда очередь из пушки разорвала его истребитель.
— Как тебя зовут? — Спросила она, оглядывая его новым взглядом.
— Нирел.
— Бренир, приятно познакомиться.
В этот раз засмеялись оба. Адреналин окончательно выветрился из крови, оставив тянущую пустоту и безысходность. Нирел сел рядом и набросил на плечи теплоизоляционное одеяло, похожее на полированную серебряную плёнку. Девушка невольно прижалась к нему. Слегка отогревшись и болтая ни о чём, развели костёр. Укрытый от ветра поваленными деревьями. Чахлое пламя нехотя грызёт сырые ветви, давит из них белёсый дым, что пахнет смолой и маслами.
— Что будет дальше?
Вопрос Бренир унёс ветер, разнёс над холмами и холодным океаном. Смешал с едва уловимым шорохом снега и далёким гулом пожара. Нирел протянул руки к огню, слабые язычки трепещут под порывами ветра. Бренир заёрзала, сама осознав нелепость вопроса. Затем задала новый, просто не способная вынести молчание.
— Как думаешь, кто победил?
— Похоже, что никто…
Оба пилота повернулись на новый звук, разительно отличающийся от свиста ветра. Нечто гудит винтами на низкой высоте, через серый снегопад направляясь к берегу. Нирел торопливо достал сигнальную шашку. Дёрнул шнур и бросил в сторону. Там сначала слабо, но быстро набирая силу, повалил красный дым. Густой и тяжёлый, что едва сдвигается ветром.
— А если это враг? — Спросила Бренир, стараясь разглядеть источник звука за пеленой снега и пыли.
— Уже не важно. — Нирел обвёл рукой разруху, поваленный и обгорелый лес, уничтоженные ударной волной холмы. — После этого у нас врагов нет.
Впереди со стороны затухающего пожара, появился массивный десантный вертолёт. Два огромных винта месят грязный воздух, мерцают бортовые огни. Символику на борту не разглядеть. Вертолёт сменил курс и направился прямиком на сигнал шашки.
* * *
От городка остались руины, присыпанные каменной пылью и пеплом. Грэйн обессиленно опустилась на уцелевшие ступени особняка, гадая, чего она
