взгляд на стол заклинателя, на тушечницу и висящие на подставке кисти.
– Какое-то время назад министр Е увлекался живописью, помню, генерал Гу рассказывал, что даже привозил ему редкие краски из Хуашань и Лаху. Может, они до сих пор остались у министра Е?
– Идем, – кивнул Фан Лао.
Принц и наставник направились в Министерство церемоний, однако по пути Цин Вэнь замедлил шаг и будто бы невзначай произнес:
– Я слышал, Нин-гэ помог советнику У добраться до дома. Не знал, что ты в таких теплых отношениях с этим старым лисом.
– Советник У мой старый знакомый, – с неохотой ответил Фан Лао, спрятав руки в широкие рукава. – Он научил меня многому, я навечно в его должниках.
– И как вы с ним встретились?
Фан Лао слегка нахмурился, но не из-за вопроса Цин Вэня, а из-за не самых приятных воспоминаний.
– Мой отец был дружен с У Шэном.
Стоило это услышать, как Цин Вэнь удивился. Значит, наставнику Фан не было и шестидесяти! Насколько же старше он самого Цин Вэня? На десять, двадцать, тридцать лет?
– Почему же Нин-гэ не породнился с семьей У, а стал заклинателем?
– Потому что семья У не могла дать мне того, что я хотел, – только и ответил Фан Лао, взглянув на принца. – Я не люблю говорить о себе, мой принц. Чем меньше ты обо мне знаешь, тем тебе же спокойнее.
– А если я хочу узнать о Нин-гэ как можно больше? – схватив его за руку и заставив остановиться, серьезно произнес Цин Вэнь.
Прохожие недовольно поглядывали на них, замерших посреди улицы, и обходили, как вода обтекает камень. И хоть все они отводили глаза, все равно стали свидетелями непочтительности принца.
– Я лишь заклинатель без прошлого, посвятивший себя служению Поднебесной. Третьему принцу не стоит думать слишком много о таком человеке, как я.
Поняв, что ничего не добьется, Цин Вэнь с разочарованием отпустил его руку и быстрее зашагал к Министерству церемоний. Фан Лао, словно призрак, последовал за ним, но прежде бросил взгляд за спину и заставил прохожих проглотить языки.
19. Подмена
– Краски? – удивленно переспросил Е Линбо. – Я давно ничего не рисовал… Чуньчунь, ты не выкинул их?
Юноша, с опаской взглянув на Цин Вэня и Фан Лао, покачал головой.
– Разве я мог выкинуть подарки генерала Гу? Я спрятал их в кладовой в поместье семьи Е. Думаю, они до сих пор должны лежать там.
Услышав его ответ, все облегченно выдохнули, а Е Линбо довольно хлопнул по столу.
– То, что задумал наставник Фан, весьма опасно, – заметил он, налив гостям чай. – Император давно собирает эти картины, он знает почерк великого художника, так что обмануть его сложно.
– Понимаю, но у нас нет иного выхода. Либо найти еще одну картину, либо создать новую. Может, господин Е подскажет, где можно взять плотную бумагу?
Е Линбо задумался, постукивая пальцами по столу, прежде чем кивнуть самому себе.
– Мы можем обратиться за помощью к семье покойного министра Ди. Они несколько поколений занимаются изготовлением бумаги, так что наверняка смогут создать нужную для наставника Фан.
– Министр Е думает, семья Ди согласится помочь? – нахмурился Цин Вэнь.
– Если мы пообещаем, что найдем виновного в смерти их главы, то да. Однако, я боюсь, Хэнь Жаонин выберется и очистит свое имя.
– Тогда мы можем создать две картины, – предложил Фан Лао, и все в комнате с интересом взглянули на него. – Пускай одна будет «истинной», а вторая – подделкой, которая попадет в руки Хэнь Жаонина, но не пройдет испытание.
– В этом есть смысл, – задумчиво произнес Е Линбо. – Семья Хэнь не упустит возможности завладеть картиной и предстать в лучшем свете перед императором Хэ, однако мы можем повернуть это против них же.
– Опозорить Хэнь Жаонина перед императором? – невольно усмехнулся Цин Вэнь. – А зрелище будет забавным. Да и легким наказанием здесь не обойтись.
– Только не будет ли это идти против принципов заклинателей? – тут же с сомнением добавил министр Е.
– Я лишь нарисую картины, все остальное же останется за вами. То, как вы ими распорядитесь, меня не касается.
При виде удовлетворения на лице Фан Лао третий принц и министр переглянулись, одновременно подумав, что порой этот человек бывает страшным. Без меча и стрел, он способен одним движением пальцев или улыбкой причинить столько проблем, что недавняя война с Лаху покажется мальчишеской дракой.
– Мудрец Ао такой же, как наставник Фан? – вырвалось у Цин Вэня.
– Такой же? – с непониманием переспросил Фан Лао.
– Тоже предпочитает оставаться в стороне и добиваться желаемого чужими усилиями?
– Все заклинатели такие. Хоть и следуя правилам, мы пользуемся лазейками, иначе были бы связаны по рукам и ногам, – пожал плечами Фан Лао, раскрыв веер и неторопливо им обмахиваясь. – Светлые заклинатели не смеют даже присутствовать в императорском дворце без необходимости, но, как видишь, я здесь.
– А у темных заклинателей тоже есть правила? – полюбопытствовал Цин Вэнь.
– Одно.
– И какое же? – не сдержавшись, спросил Е Линбо.
– Не становиться богами.
– Темный бог и правда страшное зрелище, – пробормотал Чуньчунь. Услышав шаги за дверью, он выглянул и взял из рук пришедшего евнуха письмо. – Господин Цин, это вам.
Цин Вэнь, удивленный, быстро просмотрел послание и раздраженно смял бумагу.
– Нашли несколько людей, что были в тесной связи с лавочником Дуньянем. Мне нужно проверить, есть ли у них пропавшая картина, так что прошу простить, но на сегодня я вас оставлю.
Поклонившись, Цин Вэнь быстро ушел. Проводив его долгим взглядом, Е Линбо задумчиво повернулся к Фан Лао:
– Наставник Фан, где сейчас настоящая картина?
– Почему вы думаете, что я имею к ней отношение? – с мягкой улыбкой спросил тот.
– Она в безопасности?
– Ее не найдет даже мудрец Ао, – только и ответил Фан Лао.
Отправив письмо в поместье Ди, министр Е скоро получил ответ. Ди Ланчи, сын почившего министра, предлагал встретиться в «Доме бумаги», куда и направились Е Линбо и Фан Лао. Высадив Чуньчуня на полпути, министр Е велел ему найти краски и догонять.
– Чуньчунь – смышленый юноша, – заметил Фан Лао, стоило повозке тронуться с места.
– Да, только порой лезет туда, где ему не следует быть, – с легкой досадой произнес Е Линбо. – Набрался смелости у генерала Гу и возомнил, что ему все под силу и никто о его делах не узнает. А я ведь не могу постоянно оберегать его.
Министр Е тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла, и перевел хмурый
