на коня или сразиться с одним из генералов.
Заметив среди присутствующих третьего принца, император Хэ смягчился, хотя до сих пор пребывал в мрачном расположении духа: цзяньцы что-то замышляли против него, пряча картину, а третий принц и один из советников чуть не умерли при допросе! Вдобавок генерал Гу был на несколько дней отправлен домой, и стражники волновались за своего командира. За то, что Гу Юань отделался легкими ожогами и не лишился рук, стоило благодарить Небеса!
– Мы приняли решение издать указ, – произнес император Хэ, и в зале наступила напряженная тишина.
Министры переглянулись, держа руки перед собой и готовясь в любой момент упасть на колени и просить императора одуматься.
– Цзяньцы, которые связаны с этим преступником Чо, будут немедленно доставлены во дворец для допроса!
– Ваше величество, после смерти того человека в Цинхэ и так неспокойно, – раздался голос советника Лю. Его глаза скрывала черная ткань, а спокойный вид заставил бы даже буйного быка утихомириться. – Тот человек, несомненно, виновен, однако он имел связи среди как народа цзянь, так и народа юй. Если мы обвиним всех, кто связан с ним, то в первую очередь подставим под удар самих себя. Нам не стоит действовать необдуманно. Чем больше негодования среди людей мы вызовем, тем большая опасность будет грозить дворцу.
– И что ты предлагаешь, советник Лю? – стиснул пальцы на подлокотниках трона Хэ Ланцзян.
Мужчина повернулся к нему и, сложив перед собой руки, поклонился:
– Этот скромный советник предлагает действовать тихо и лишний раз не тревожить людей. Для начала надо выявить тех, кто чаще всего пересекался с предателем Чо, и вызвать их во дворец, обвинив в неуплате налогов. Всех, кто попытается сбежать из Цинхэ, мы объявим предателями и сможем допросить. Пошедшие на сотрудничество получат помилование.
– Помилование? – раздраженно переспросил император.
– Ваши люди должны видеть, что вы дорожите ими.
Хэ Ланцзян с тяжелым вздохом помассировал переносицу и взглянул на министров:
– Вы согласны со словами советника Лю?
– Согласны, – в один голос ответили те и поклонились.
Недовольно взглянув на них, император все же произнес:
– Хорошо, Мы прислушаемся к советнику Лю.
– Император мудр!
Стоило собранию закончиться, как близнецы, не сговариваясь, схватили Цин Вэня, оттащили подальше от любопытных глаз и подобно двум воронам нависли над ним.
– Мы чуть души Циньгуан-вану[79] не отдали, когда услышали, что наш непутевый братец на тот свет собрался! – раздосадовано воскликнул Хэ Тянь.
– Матушка всю ночь не спала, боялась, что придут слуги и скажут готовить белые одежды[80], – кивнул Хэ Е.
– По сравнению с советником У и генералом Гу я еще легко отделался, – заметил Цин Вэнь, позволив близнецам осмотреть себя. – Как давно отец не спит?
– Вторую ночь. Уже в каждом слуге и евнухе видит цзяньца. Боюсь, пока он картину не получит, не успокоится.
Цин Вэнь вздохнул, запустив пальцы в волосы. Когда дело касалось картин Тяньцай-цзюнцзы, император Хэ забывал обо всем. Может, великий художник был темным заклинателем, а все его рисунки на деле сводили людей с ума?
– Вэнь-эр, постарайся не злить отца, – попросил один из близнецов.
– Он нас-то не особо слушает, а тебя и изгнать из столицы может, – поддакнул второй.
Если выяснится, что именно у Цин Вэня и Фан Лао находится картина, то страшно представить, каков будет гнев императора.
– Не волнуйтесь, я успею сбежать раньше, чем отец меня заподозрит.
Братья мрачно покосились на него и одновременно отвесили по подзатыльнику. Однако не успели Хэ Тянь и Хэ Е вновь наставить Цин Вэня на праведный путь, как вмешался евнух, поклонившись и пробормотав:
– Император желает видеть третьего принца Цин. Прошу за мной.
– И что ты успел натворить? – мрачно прошептал Хэ Тянь.
– Самому бы знать, – ответил ему Цин Вэнь.
Хэ Ланцзян ожидал Цин Вэня в кабинете вместе с евнухом Моу Ганем. Мысленно третий принц уже приготовился к худшему: возможно, слуги каким-то образом нашли картину в комнате Фан Лао. В Цинхэ много соглядатаев – как во дворце, так и за его пределами.
Вблизи император Хэ выглядел еще более изможденным, не говоря уже про старшего евнуха, чьи глаза хоть и оставались сухими, но покраснели и запали. Кто бы мог подумать, что смерть младшего брата тронет этого черствого человека?
– Отец, Вэнь-эр пришел, как вы и приказывали, – приветствовал Цин Вэнь.
– Видим, ты наконец взялся за ум. Стоило только приставить к тебе заклинателя, так сразу повзрослел, – с усталой улыбкой заметил император. – У Нас будет к тебе поручение, Вэнь-эр.
– Третий принц слушает отца-императора.
Довольно оглядев его, Хэ Ланцзян кивком приказал главному евнуху передать Цин Вэню указ, записанный на шелковом свитке. Развернув его, принц пробежался глазами по иероглифам и почувствовал, как холодеют пальцы.
– Отец, это… большая ответственность, – растерянно взглянув на Хэ Ланцзяна, произнес он.
– Ты сам уже давно не ребенок. Найди для Нас картину, Вэнь-эр, если понадобится, то возьми с собой стражу. Мы знаем, что цзяньцы скрывают ее от Нас, но, как и говорит советник Лю, слишком опасно действовать в открытую от имени императора.
– Я постараюсь не привлечь ничьего внимания, – поклонился принц. – Вэнь-эр вас не подведет.
– Хороший сын, – улыбнулся ему Хэ Ланцзян. – Мы рассчитываем на тебя, будущее Юйгу зависит от этой картины.
Покинув кабинет императора, Цин Вэнь устремился к Фан Лао, чувствуя, как сердце заходится в груди. Он не может не выполнить приказ самого императора, иначе окажется в тюрьме и будет подвержен пыткам за сговор с народом цзянь! А этой судьбы Цин Вэнь хотел меньше всего.
К счастью, наставник Фан был дома. При виде запыхавшегося Цин Вэня он поднялся с кресла. Ничего не говоря, принц протянул шелковый свиток, который Фан Лао не спеша развернул. Прочитав указ, заклинатель на некоторое время закрыл глаза, и между его бровей пролегла складка.
– Этого следовало ожидать, – тихо произнес Фан Лао, вернув свиток.
– Что нам делать? Мы не можем отдать ему настоящую картину Тяньцай-цзюнцзы.
– Да, не можем.
Фан Лао подошел к окну и задумчиво постучал закрытым веером по ладони, слепо глядя на развернувшийся перед ним сад. Сережка заклинателя отливала глубокой синевой, словно море в лучах солнца.
Принц все еще помнил взгляд Фан Лао, когда тот навестил его в лекарском доме: за напускным спокойствием скрывалась тревога. Сердце наполнилось теплом, и Цин Вэнь с трудом удержался, чтобы не сжать его плечо в порыве благодарности.
– Я хочу подделать картину Тяньцай-цзюнцзы.
– Что? – растерянно переспросил принц. – Разве это возможно?
– Да, но нам нужны особые краски и бумага, иначе подделку заметят сразу.
Цин Вэнь задумался, опустив
