— Подкоп, что ли, под забором сделали? — продолжала рассуждать Сонька.
— Ага, ходы в снегу прорыли.
И я сразу представила, что весь этот с виду нетронутый слой снега по всему участку скрывает сеть ходов, по которым ползают непонятные личности. Меня аж передернуло.
— Короче, надо срочно уезжать отсюда. Прямо сейчас, — решительно отпрянула от окна Соня.
Так неожиданно, что я вздрогнула.
— Да с какой стати? — тут же встала в позу Лерка.
Но было глупо сейчас показывать свой непримиримый характер.
— Я согласна с Соней, Лер. Ну реально же опасно. А если они нас подожгут? Или еще чего хуже... Быстренько сейчас вещи соберем...
Соня с благодарностью посмотрела на меня, зато Валерия аж покраснела от возмущения:
— Вы что, сдурели? Кто нас подожжет? Анисимовна? Вас что, кто-то тронул хоть пальцем вообще? Подумаешь, ребята немного шалят.
— Но они стремные...
— Это вы стремные! Блин, зачем я только согласилась с вами ехать! Только замок зря сломали. Ну вас на фиг! Если вы сейчас соберетесь домой, то скатертью дорога. И летом нечего тоже приезжать. Тут же у меня опасно!
Не знаю, чего Валерия так взвилась. Я же видела, что ей тоже не по себе. Но почему-то наше совершенно разумное предложение она восприняла как предательство.
Мы с Соней растерянно переглянулись, чувствуя себя дрянными подругами. Стало стыдно. Мы же не бросили бы Лерку одну. Но иногда на нее накатывало, и тогда она вообще не воспринимала логику. Может, припугнуть ее, действительно собраться и сделать вид, что уходим? Но Лера в таком состоянии могла наглухо запереться в доме, да еще и нас обратно не пустить. А уговаривать ее, стоя под дверью на морозе, тоже как-то не улыбалось.
И потом, выход из дома все равно был один. И никто из нас не был готов столкнуться нос к носу с теми, кто у крыльца поджидал. А значит, даже позвонить родителям от бани не было никакой возможности. Разве что в окно вылезти. Но, во-первых, они на зиму были плотно заколочены, а во-вторых, даже сумев выбраться, как бы мы залезли обратно?
Препираясь между собой, мы на всякий случай все же отошли подальше от окна, чтобы случайно не выдать себя. И прекратили перепалку, только когда внезапно осознали: наступила тишина. Ни лая, ни требований открыть дверь... Это напугало сильнее всего.
Моя первая мысль была: они каким-то образом сумели зайти в дом. А Вадимку... Их же много, они могли Вадимку... И вот сейчас... Либо затаились и ждут нас внизу, либо тихонько поднимаются наверх.
Лера прямо по тюкам и коробкам с небывалой быстротой и ловкостью добралась до второго чердачного окна, выходящего во двор, так же быстро вернулась и отрицательно покачала головой. Нам оставалось только спуститься вниз и проверить...
Включать свет на чердаке по-прежнему было страшновато. Ничего подходящего тяжелого под руку не попадалось. Да и не стал бы дядя Максим тяжелое на чердак волочь. Мы взялись за руки и крадучись подошли к лестнице.
Только сейчас стало слышно, как гудит и потрескивает в печной трубе. Недобро, даже насмешливо. Вдруг они там жгут наши вещи?..
Сонина рука была ледяной и влажной одновременно. Она с такой силой сжала мою ладонь, что чуть не расплющила, но я терпела боль. Лера осторожно свесила голову в чердачный проем. Ужасное воспоминание пронзило меня, и, если бы Валерия сказала хоть слово сейчас, я бы заорала. Но она только посмотрела на нас и опять молча покачала головой.
Свет в коридоре горел со своей обычной безмятежностью, как его и оставили. Мы стали спускаться вниз по лестнице. Друг за дружкой.
Все так же не размыкая рук, заглянули в распахнутую настежь дверь нашей комнаты. Я напрочь не помнила, забыли мы в спешке захлопнуть ее или нет.
Никого.
В комнате-холодильнике — никого. Даже паршивой «мышки».
В тишине особенно отчетливо было слышно Сонино частое дыхание, первый предвестник панической атаки. У закрытой двери на веранду мы остановились. Оттуда тянуло холодом, но обычным.
— Раз-два-три! — прошептала Лера и дернула дверную ручку.
На веранде было темно, очень холодно. И никого. Входная дверь была заперта. Заперта, как мы и закрывали ее. Мы разжали руки.
— Ну, все в порядке.
Лерка мгновенно приободрилась и уверенно зашагала в комнату, к горячей печке. Я двинулась за ней следом в самых растрепанных чувствах.
И страх, и напряжение, и облегчение, и возмущение, и бессвязные обрывки мыслей — все смешалось в кучу. Я была готова увидеть что-то очень ужасное, но никакой радости от отсутствия этого самого ужасного почему-то не ощущала. В самой глубине души мне даже было стыдно. Я ожидала ужасного, но все в порядке, и от этого есть небольшое... разочарование?
Лерка присела у печки, приложила к ней ладони и уставилась прямо перед собой ничего не выражающим взглядом. Мне тоже не хотелось ничего говорить и обсуждать, поэтому я пристроилась рядом. Просто чтобы быть рядом...
— Да что это за безобразие такое!
Соня закричала из коридора с таким отчаянием и возмущением, что мы с Леркой, не сговариваясь, подскочили и помчались спасать подругу, уверенные, что произошло нечто ужасное и непоправимое.
Соня стояла над ведрами с водой, на первый взгляд совершенно невредимая. На лице ее было написано потрясение и недоумение. Подняв на нас глаза, она уже
