гораздо спокойнее взмахнула над ведрами руками, будто делала магические пассы:
— Вы это видели?
Конечно, ничего мы не видели, но без лишних слов подбежали и посмотрели. В каждом ведре совершенно чистая колодезная вода теперь напоминала помои. Словно в ней кто-то ноги грязные помыл (почему-то именно такая ассоциация у меня возникла).
— Вот как?.. Вот кто это сделал?..
Лера посмотрела на всю в нервах Соню, на меня и приняла обычное в таких ситуациях решение — набросилась па самого спокойного.
— Анька, это уже ни в какие ворота не лезет! Нельзя же быть такой неуклюжей! Ну хоть фонариком бы себе посветила, что ли. Перепутать поганое ведро с колодезной водой!
У меня от возмущения даже дыхание перехватило, и единственное, что я сообразила, так это повертеть пальцем у виска.
Да, я привыкла, что Лерка так поступает. И чаще всего просто игнорировала или высмеивала все обвинения. Но не сейчас же!
— Ты сама говорила, что в темноте плохо видишь, — продолжала наседать Валерия.
Я уже открыла рот, чтобы высказать ей все, что думаю о таких идиотских обвинениях, но вдруг заметила, что Лерка делает мне знаки глазами. Показывает на Соню. Та уже перестала возмущаться и теперь стояла над ведрами, опустив плечи, будто не меня обвиняли, а ее. Как побитая.
— Господи, Лер, ну не в два же ведра сразу, успокойся. Это были шуликуны, да?
Мы с Леркой теперь открыто переглянулись и, не сговариваясь, покатились со смеху. Высмеяли Сонино предположение, а сами друг на друга постоянно поглядывали, чтобы убедиться, что не переигрываем. Аха-ха-ха, как смешно! Шуликуны! Ну надо же было до такого додуматься!
И как бы невзначай увели ее в комнату и дверь закрыли, чтобы тепло не выпускать. И заткнулись-то вовремя, не переиграв. Соня поверила. И даже мы сами почти совершенно себе поверили, что не могли же быть эти странные парни шуликунами!
Лера бодро села у магнитофона и принялась крутить колесико настройки радио. Только вот радио при этом не включила. И повернулась к нам спиной.
Мы почему-то держались не вместе, а просто рядом. Какое-то недовольство девчонками, их глупым поведением, их секретиками, вообще всем, с ними связанным, глухо клубилось во мне. Если бы я была одна, такого не произошло бы. Или только мы с Леркой вдвоем. И как могли родители так просто отпустить нас? Взрослые же люди! Ладно, у Соньки еще брат есть, а мы-то с Лерой — единственные. Как могла моя мама так беззаботно расстаться со мной?
В прихожей вдруг что-то тяжело завозилось, издавая недовольное хрюканье и сопение. Как по команде, мы подняли головы и прислушались.
— Это ты там расхрюкалась? — раздраженно прикрикнула Лера.
Похоже, она тоже неосознанно злилась на нас.
Мы с Соней сначала уставились на нее, потом друг на друга.
— Ты это сейчас кому? Мы все здесь.
Лерка вылупилась на нас в обалдении. Наверное, наши физиономии выражали то же самое. Мы с Лерой вместе выглянули из комнаты. Вторая дверь, выходящая на веранду и в коридорчик, как обычно, была незаперта, но сейчас еще и чуть-чуть приоткрыта, хотя мы всегда ее закрывали, чтобы не выпускать из дома тепло. Громкая возня доносилась из-за нее. Просто удивительно, какая громкая.
— Кто входную дверь опять не запер? — почему-то шепотом набросилась Валерия на нас.
— Сдурела? Дверь опять заперли. И ты сама еще проверяла, — тоже шепотом опровергла я ее инсинуации. — Мы же вместе проверяли!
— Да откуда мне знать, может, вы со своим тубзиком опять пооткрывали все!
Надо было бы подойти и запереть дверь в коридор, но никто из нас почему-то этого не сделал. Наоборот, мы вернулись в комнату и сели, глядя друг на друга и прислушиваясь к постороннему шуму, которого быть не должно.
Сонька посмотрела на нас дико, молча подошла к двери в комнату, аккуратно закрыла ее и придвинула к ней тумбочку. А сама прижалась ухом к дверной щели и стала прислушиваться. Хотя шебаршение и похрюкивание были слышны и без этих ухищрений.
— Это что, свинья? — оторвавшись от двери, удивленно, громко прошептала Соня.
— Может, кабан.
Лера сидела, скривившись, будто у нее что-то болело.
— Ты че, сдурела? Какой кабан в деревне?
— А какая свинья?
— Не знаю, я в свиньях не разбираюсь.
— А мы разбираемся?
— Ну, это твоя дача. Ты вполне можешь разбираться в местных свиньях.
— Ну да, ну да. Одна из них, например, у меня в подружках ходит!
— Да помолчите вы, наконец! — тоже яростным шепотом прервала я их препирательства. — Поняли, кто нам воду портит?
— Мне мама рассказывала, что свиньи едят детей, — понизив голос, сообщила Соня.
Лера вытаращилась на нее, будто услышала что-то невероятное. Или просто, как я, не желала слышать больше ничего жуткого.
— Ну, нам-то бояться нечего. Мы уже далеко не дети, — попыталась я разрядить обстановку. — Как бы там поганое ведро не перевернули...
— Технически еще дети, — перебивая меня, не сдавалась Сонька.
Мы ненадолго замолкли, переваривая эту мысль и слушая возню в коридоре. Грязная вода отошла на второй план.
