Через двери, ведущие в багажное отделение, потянулись первые пассажиры. В следующий миг он увидел в людской толчее Тришу. Ее темные глаза, живые и блестящие, всматривались в лица тех, кто столпился у выхода. Рауль понял, что девушка ищет его. Вслед за сестрой тащился Роб, толкая тележку на колесах, нагруженную багажом. Румяное лицо серьезно и сосредоточенно.
Рауль не тронулся с места, чтобы встретить их. Он стоял, ожидая, пока Томасы пробьются через толпу пассажиров и встречающих. Когда Лес выбралась на то место, где люди стояли пореже, и стала оглядываться, Рауль заметил, как на лице ее промелькнуло нетерпение.
Лес перекинула длинную соболиную шубу из одной руки в другую и оглянулась на сына и дочь, идущих следом. И в то же мгновение увидела его и замерла на месте. Раулю показалось, что он видит перед собой прекрасную нежную птицу, готовую расправить крылья и взлететь, но образ этот промелькнул и исчез. Лес тут же сделалась отчужденной и сдержанной.
Рауль шагнул к ней навстречу, но тут из толпы вынырнула Триша и увидела его. Она сказала что-то матери. Та кивнула, и девушка направилась к Раулю.
— Я уже начала думать, что вы забыли о нашем приезде. — Она взяла Рауля под руку, чтобы проводить его к матери, к которой теперь уже присоединился Роб. — Кстати, как ваше запястье?
— Совсем зажило. А как ваш полет? Хорошо долетели?
— Летели долго, но без приключений.
Они подошли к Лес с Робом, но Триша продолжала по-хозяйски держать Рауля под руку.
— Bienvenida[17], — Рауль, протягивая руку, приветствовал Лес по-испански.
На какой-то миг он удивился теплоте ее нежной кожи. Лес держалась с такой холодностью, что, казалось, должна была напоминать ледяную статую, и все же оказалась неожиданно горяча. Рауль выпустил ее руку и обменялся рукопожатием с Робом. Царившие вокруг шум и суета не располагали к продолжению беседы.
— Если вы уже получили все свои вещи, то снаружи вас ждет моя машина, — сказал он. — Я отвезу вас в отель, и вы сможете отдохнуть после долгого полета.
— Рауль, вы пообедаете вместе с нами, не так ли? — спросила Триша, когда все дела по устройству их в отель были закончены.
Не успело прозвучать это приглашение, как Рауль заметил осуждающий взгляд, которым Лес одарила дочь.
— Вы должны будете извинить меня — я уже заранее запланировал провести этот вечер совсем по-другому. К тому же уверен, что после долгого путешествия вы предпочтете спокойно пообедать в домашнем кругу, — сказал он.
— Вы совершенно правы, — согласилась Лес. — Мы скорее всего попросим, чтобы еду принесли в номер.
— Тогда встречаемся завтра утром в десять часов в вестибюле отеля. Желаю вам хорошо провести вечер. Всего доброго. — Это пожелание было адресовано одновременно всем троим.
— Всего доброго, — откликнулись эхом Лес с детьми.
Рауль повернулся и пошел к выходу. Но не успел он дойти до середины вестибюля, как Лес окликнула его:
— Мистер Буканан…
Рауль приостановился и обернулся.
— Я поднимусь наверх следом за вами, — сказала Лес Робу и Трише, которые уже двинулись вслед за коридорным к лифту. — Хочу только перемолвиться несколькими словами с Раулем… мистером Букананом.
Эта почти неуловимая заминка напомнила ему те встречи, когда она называла его Раулем, и то, как ее губы выговаривали его имя, — медленно, задерживаясь на его звуке, словно пробуя на вкус. Он ждал, пока Лес подойдет к нему. Ее высокие каблучки звонко цокали по мраморным плиткам пола.
— Что-нибудь еще? — Рауль сдержал желание назвать ее по имени, хотя Лес сама разрешила именовать ее так. Но какое-то инстинктивное чувство предостерегало его: не надо устанавливать фамильярных отношений, и теперь он подчинился этому внутреннему голосу.
— Да, — отчеканила Лес.
Соболиная шуба свободно свисала с плеч женщины, как мантия, а высокий воротник обрамлял лицо Лес роскошным черно-коричневым мехом — таким же темным, как и ее глаза.
— Уверена, вы прекрасно отдаете себе отчет в том, что моя дочь очень сильно вами увлечена. Я буду чрезвычайно вам признательна, если вы не станете поощрять этот интерес. Вы совершенно ей не подходите, а я не хочу, чтобы Трише пришлось страдать. Это все, мистер Буканан.
Она отпустила его царственным жестом и, отвернувшись, пошла к детям.
Ошеломленный, Рауль смотрел ей вслед, чувствуя, как в нем медленно закипает гнев. Она говорила с ним как со слугой. Словно он не ровня ей, а в чем-то ниже ее по положению. Она сообщила, как само собой разумеющееся, что он недостаточно хорош для ее дочери. Рауль резко повернулся на каблуках и широким шагом вышел из отеля.
На следующее утро, после нескольких часов утомительного пути, они наконец свернули с главного шоссе на дорогу, обсаженную высокими эвкалиптами. Их светлые стволы сбросили большую часть своей волокнистой коры и стояли как бледные колонны, а ветви переплелись в вышине, образовав над дорогой подобие зеленой арки. И до тех пор, пока они не подкатили к дому, единственное в estancia, что Лес сумела разглядеть сквозь стены этого живого тоннеля, — это смутную массу из серого камня. Это и было главное здание усадьбы. Двухэтажный монолит с двойным рядом квадратных окон. На фотографии в проспекте, которым снабдил их Рауль, дом казался просто веселым и нарядным по сравнению с тем голым, ничем не украшенным холодным жилищем, каким он предстал теперь перед Лес. Ничто не смягчало суровости его прямых линий.
Когда Рауль остановил машину, Лес немного помедлила перед тем, как выйти. Она старательно пыталась удержаться от каких-либо замечаний по поводу дома, хотя и подозревала, что хозяин этого каменного чудовища догадывается о ее чувствах. Рауль повел их за собой в дом. Глаза Лес не успели еще привыкнуть к полумраку огромной прихожей, как она услышала стук костылей по твердому деревянному полу, обернулась и увидела приближающегося к ним калеку с седыми волосами.
— Добро пожаловать в «Ле-Буэн-Вьенто», — с широкой дружелюбной улыбкой произнес человек на костылях.
— Позвольте представить вам Эктора Геррера, — сказал Рауль и тут же добавил: — Эктор покажет вам ваши комнаты. А теперь вы, надеюсь, извините меня. — Он вежливо склонил голову, собираясь уйти.
— Конечно, — пробормотала Лес, хотя и понимала, что он вовсе не спрашивает у нее разрешения. Это просто вежливый оборот.
Секундой позже хлопнула закрывшаяся дверь, и Эктор Геррера взял на себя обязанности хозяина.
— Прошу следовать за мной, — сказал он. — Я провожу вас в ваши комнаты. Дом большой и старый, но в нем трудно заблудиться.
