- Просто послушай меня минутку, - продолжает он. - Я старался учиться в медицинской школе. Правда. Ты не можешь сказать, что я не старался. Но... Я не думаю, что смогу просто забыть о своей мечте. Я не могу растратить еще пять или шесть - а может и больше - лет на школу. Я не смогу. Думаю, это убивает меня. Правда.
Я вот еще одна молодая мамаша с новорожденным проходит мимо, ведя за руку 7 или 8-летнего малыша, по которому течет мороженое из стаканчика, по руке и по майке. Но ни ребенок, ни мать это не замечает.
- О, - говорю я.
- Но с тех пор, как я приехал к Дяде Джеральду - Лиззи. Это здорово. Мне нравится то, что я сейчас делаю. Я знаю, когда ты встретилась в первый раз со мной, я делал то же самое, и я сказал, что мне это не по душе, и я был расстроенным…, но теперь все по-другому. Джеральд предложил мне отдел. У меня будут люди, работающие на меня. - Я никогда не слышала голос Люка таким восторженный. Он сейчас похож на своего отца, когда тот говорит о вине. Он кажется молодым. Он кажется … счастливым. - Есть еще кое-что.
- Что? - Спрашиваю я.
- Это здесь, - говорит Люк. - в Париже. Я бы хотел переехать в Париж. Надолго.
- О, - говорю я.
- Но именно поэтому, когда я услышал то, что случилось сегодня в ателье, - взволнованно продолжает он, - я думаю, это - прекрасная возможность. Ты без работы, а мне только предложили отличный вариант. Лиззи, ты можешь приехать сюда, в Париж. Ты можешь начать все заново здесь, открыть новое ателье. Ателье для новобрачных. Я как-то проходил на днях через один, и заметил что твои платья в тысячу раз лучше. И намного более доступные. Ведь здесь все так дорого. Здесь реально нужно что-то наподобие. Это - то, что тебе нужно, Лиззи. Это - то, что ты должна сделать. Открой свое собственное ателье здесь в Париже. Ателье, которое будет предлагать красивый пошив одежды высокого класса для обычных девушек, по ценам, которые они могут позволить себе.
- У меня уже есть ателье для новобрачных, - говорю я, всхлипывая. - В Нью-Йорке.
- Я знаю, - говорит Люк. - Но, это ателье принадлежит кому-то еще. И они продают его. Я говорю о твоём собственном ателье.
- Но ... - Говорю я, глядя на окошко дисплея передо мной. - Во Франции?
- Слушай, - говорит Люк. - Ты говоришь по-французски. Моя семья может предоставить тебе начальный капитал. Лиззи ... Разве ты не видишь? Это такая прекрасная возможность .
- Но. - Я смотрю на людей окружающих меня, спешащих по своим делам на разнообразных цветов и форм здания вокруг меня, на такси и автобусы и легкогрузовые и грузовые автомобили проносящиеся со свистом мимо,на солнце светящие косо через листья ближайшего дерева , растущего, несмотря на все трудности, через тротуар, в тени небоскребов около нас.
Именно в этом весь Нью-Йорк. Деревья растут из мостовой, в тени, где никакое другое дерево бы не выросло.
И я говорю:
- Я люблю Нью-Йорк.
- Ты будешь любить и Париж - , говорит Люк. - Ты там была, помнишь ? Он как Нью-Йорк. Только лучше. Чище. Приятней.
- Но это так далеко, - говорю я в то время, как женщина с кошельком от Шанель кричит на ребенка, гуляющего с собакой, который не может убрать за ней.
- От чего, Лиззи? - спрашивает Люк. - От твоей бабушки? Она мертва. Помнишь? - Но бабуля не та, о ком я думаю.
- Я не могу решить прямо сейчас, - говорю я. - Я … я должна подумать об этом.
- Так сделай это, - говорит Люк. - Подумай об этом. У тебя столько времени, сколько тебе нужно. Но я думаю, ты должна знать... Я согласился на работу, которую предложил мне дядя.
- Что? - Я думаю, что я, должно быть, неправильно расслышала его.
- Мы что-нибудь придумаем, - поспешно говорит Люк. - Если вдруг ты решишь остаться в Нью-Йорке, у нас будут отношения на расстоянии. Мы не одни такие, Лиззи. И мы заставим это работать. Не волнуйся.
Не волнуйся? Мой жених - кого, я обманываю - сообщает мне, что он собирается переехать в другую страну, и что я не должна волноваться?
- И если ты хочешь остаться, ты знаешь, что можешь всегда вернутся в квартиру моей матери на Пятой Авеню. Она уже сказала, что все в порядке . Она только будет приезжать туда один раз в месяц, для чего - ты знаешь …
Он намекает на ее ежемесячные инъекции Ботоксом. Но вслух я этого не говорю, так как Люк не нуждается в том, чтобы ему напоминали об этом.
Я стою там, с открытым от удивления ртом, когда кто-то сзади говорит:
- Эй.
Я поворачиваюсь назад, пораженная, и вижу проблеск хаки и край бейсболки.
- Люк, - говорю я в телефон. - Я должна идти. Я … я позвоню тебе попозже, хорошо?
- Хорошо, - говорит он. - Честно, Лиззи… я не хочу, чтобы ты волновалась. О чем-нибудь. Я хочу позаботиться об этом. И о тебе. Я люблю тебя.
- Я … т-тебя тоже, - запинаясь, говорю я. И вешаю трубку. Затем я говорю: - Что ты здесь делаешь?
- Стоя перед главным магазином Веры Вонг? - Чаз как всегда острит. - О, я приезжаю сюда постоянно. Мне нравится примерять свадебные платья. Мне так нравится как они обтягивают мое тело. - Он подмигивает мне. - Шери позвала меня. А ты что подумала? И потом я звонил в ателье, когда ты не ответила ни на один мой звонок. Тиффани сказал мне, что я мог бы найти тебя здесь. Она сказала, что тебе нравится приезжать сюда, чтобы очистить голову. - Он смотрит на витрину. - Я могу понять почему. Это так … потрясающе.
Я тоже уставилась на витрину. Но то что я фактически вижу, это наше отражение, он довольна высокий и долговязый, в своей бейсболке Мичиганского Университета , сильные мускулистые ноги, такие загорелые, в отличие от туристов, которые иногда проходят мимо. И я, в своем немного помятом сарафане от того, что бегала по городу в самый разгар лета, мои волосы, висящие и потрепанные в беспорядке от заколки, в данный момент мне хочется только умереть. Мы составляем довольно необычную пару.
Если мы вообще ею являемся. В чем я даже не уверена.
И конечно позади нашего отражения красивое, прекрасное свадебное платье свадьбы Веры Вонг. Второго размера
- Они закрывают ателье, - говорю я его отражению. - Анри. Они закрывают его. И переезжают в Прованс.
- Я знаю. Тиффани все мне рассказала. - Он пожимает плечами. - Ну и что ты собираешься делать?
- Не знаю, - вскрикиваю я. - Как раз пытаюсь понять, что мне делать дальше.
Боже! Как я могу любить его? Как он может так сильно отличаться от Люка, в которого, как я думала, я была влюблена так долго. "Я не хочу, чтобы ты волновалась. О чем-нибудь. Я хочу позаботиться об этом. И о тебе." Вот, что Люк сказал мне.
Принимая во внимание всё, что Чаз сказал: Ну и что ты собираешься делать?
С другой стороны, я - та, кто так сильно желала самостоятельно встать на ноги.
- Хорошо, ты это выяснишь, - говорит Чаз, и пожимает плечами. - Я голоден, а ты обедала?
