С другой стороны, я - та, кто так сильно желала самостоятельно встать на ноги.
- Хорошо, ты это выяснишь, - говорит Чаз, и пожимает плечами. - Я голоден, а ты обедала?
"Ты обедала?" Это - все, что он может сказать?
- Как? - спрашиваю я. - Как это понимать?
Он немного поражен моей вспышкой, как и доставщик китайской еды, который торопится пройти мима.
- Я не знаю, - говорит Чаз. - Ты откроешь новое ателье.
- Где? Как? На какие деньги? - спрашиваю я, и мой голос обрывается. Поскольку это - то же, что происходит с моим сердцем.
- Господи, я не знаю, Лиззи. Ты разберешься с этим. Ты всегда это могла сделать. Это то, что делает тебя замечательной.
Я поворачиваю голову и смотрю на него. На него, а не на его отражение.
И я понимаю - я действительно понимаю, что всё лето ... весь год, на самом деле, - что я сильно влюбилась в него.
Я действительно понимаю. И нет пути назад. Думаю, я поднялась на ступеньку выше по шкале Плохих Девчонок.
- Люк бросает медицинскую школу, - говорю я. - Он устраивается на работу в компанию своего дяди в Париже. Он переезжает в Париж.
- Ну и дела, - невыразительно говорит Чаз. - Я прям очень удивлен услышав такое.
Я уставилась на него, потрясенная.
- Ты знал? Он уже сказал тебе?
Он пожимает плечами снова.
- Он - мой лучший друг. Он говорит мне все. А ты что ожидала?
- Ты как то сказал мне, - говорю я, качая головой. - Что он никогда не в состоянии придерживаться чего-нибудь одного в своей жизни. И я думала, что ты наговаривал на него. Но ты оказался прав. Оказался прав на сто процентов.
- Люк не плохой парень, - говорит Чаз мягко. - Он только … запутался.
- Хорошо, - говорю я, засовывая сотовый телефон назад в кошелек. - Ты собираешься спросить меня?
- Спросить о чем?
- Собираюсь ли я переехать в Париж к нему? Знаешь он хочет этого. Он говорит, что его семья даст мне взаймы деньги, чтобы открыть там ателье.
- Я уверен, что так и будет, - говорит Чаз. - И я не собираюсь спрашивать тебя об этом.
Я поднимаю упавшую челюсть. Будучи человеком, по которому я схожу с ума, Чаз бьет все рекорды по мгновенному взбешиванию меня.
- Почему нет? - требую я. - Разве ты не хочешь, чтобы я осталась здесь в Нью-Йорке?
- Конечно я хочу, - говорит Чаз. - Но, как я сказал, что случится в будущем, уже неизбежно. Таким образом я только собираюсь насладиться этим, по скольку я уеду вместе с тобой.
- Это, - говорю я с отвращением, - такое дерьмо.
- Ага, - говорит он тем же невозмутимым тоном, - вероятно, ты права. Что бы ты сейчас хотела поесть? Я хочу тайскую кухню. Разве в двух шагах отсюда есть хороший тайский ресторан?
- Да как ты можешь думать сейчас о еде? - ору я. - Имеешь ли ты хоть смутное представление о том, что каждый раз, думая о свадьбе с Люком, я покрываюсь жуткой сыпью?
Чаз поднимает брови.
Это, - говорит он, - не очень хороший знак. В смысле, для Люка. И для Парижа тем более.
- Это ужасный знак, - говорю я. - Что ты имел в виду тогда в Детройте, когда говорил, что Люк точно не был примерным мальчиком в то время, когда мы были вместе
Чаз закатывает глаза.
- Ладно, - говорит он. - Я действительно не хочу говорить об этом перед магазином Веры Вонг, хорошо? Пойдем домой. Избавимся от этой потной одежды, и я могу сделать тебе прохладную ванну и заказать тайскую еду и смешать для нас джин с тоником, и мы будем потягивать его, и в то время как мы будем обсуждать капризы нашей непростой жизни, я сделаю тебе полный массаж тела...
- Нет, - говорю я, убирая его руку, которой он пытается меня обнять. - Чаз! Я серьезно. Это серьезно. Я не хочу к..
Но у меня нет возможности сказать Чазу, что это такое я не хочу делать, потому что в этот момент, две женщины, которые проходили мимо, остановились напротив окна и смотрели на платье, которым я восхищалась.
- Видишь, мама, - говорит девушка. - Это - именно то платье, которое я хочу.
- Мечтай дальше, - отвечает ее мама. - Потому что платье как это стоит двадцать тысяч. У тебя случайно лишние двадцать тысяч нигде не завалялись?
- Это несправедливо, - настаивает на своем девушка, топая обувью от Steve Madden. - Почему я не могу иметь того, чего хочу?
- Ты можешь, - говорит пожилая женщина, - если хочешь платить за это следующие тридцать лет. Именно так ты хочешь начать семейную жизнь?
- Нет, - сказала невеста недовольным голосом.
- Я тоже так не думаю. Итак, хватит смотреть на него. Пошли в Клайнфилд.
- Боже, - говорит невеста, когда ее мама тащит ее прочь. - Ты такая экономная. Если уж ты так хочешь, то пошли за свадебным платьем в Джек.
Мать и дочь отдаляются, и я, понимаю, что смотрю им вслед с удивлением. Каждое нервное окончание моего тела покалывает. Я чувствую, будто я только что загорелась идеей.
Магазин, который предлагает красивую одежду для обычной девушкой, по ценам, которые она может себе позволить. Для невест.
- О боже, Чаз, - говорю я. - Ты слышал это?
- Слышал что? - Он все еще обнимает меня. - Часть о полном массаже тела который я собирался тебе сделать?
- Их. - Я открываю свой кошелек и начинаю рыться в нем в поиске сотового телефона. - Ты слышал то, что они сказали?
- О том, чтобы пойти в Клайнфилд? Да. Эй, может тебе стоит устроиться туда на работу. Это то место, куда все идут за свадебными платьями. Моя сестра там купила платье. Не то чтобы ей это помогло. Она все равно выглядела как я. В свадебном платье. Бедняжка. Она пробовала удалять волосы воском и все такое.
- Нет, - говорю я, барабаня по цифра на телефоне. - Не ту часть.
Будь там, я молюсь. Возьми трубку. Возьми трубку.
Секунду спустя, голос щебечет:
- Алло?
- Это - я, - говорю я. - Пожалуйста не вешай трубку. Я знаю, что ты ненавидишь меня. Но у меня есть деловое предложение, о котором я должна поговорить с тобой. Это важно. И ты не пожалеешь об этом. Я обещаю. Где ты?
- Я? - её голос звучит немного смущенно. - Я прогуливаю собаку. А что?
- Оставайся там, - говорю я. - Не двигайся. Я буду прямо там.
История Свадеб
Перенос невесты через порог является традицией, что возвращает нас к древней практике захвата невест из противоборствующих племен или деревень. Также это делали с намерением-так говорят и теперь-обмануть любых злых духов, которые могут скрываться в новом доме
Современные невесты сегодня может найти данную практику дискриминацией по признаку пола или-что является более тревожным, учитывая состояние многих поликлиниках -могут бояться что ее жених рискует надорвать спину в попытке поднять ее.
Именно, по этим причинам, эта традиция теряет популярность и может благополучно быть забыта вместе с кухонной ведьмой
