прижимает руку к моей груди прямо над сердцем, и, смотря на ее лицо, я выдыхаю и вдыхаю в такт с ней.
Дыши.
– Я не знаю, что это было, – бормочу я.
– Похоже на паническую атаку, – шепчет она. – По крайней мере, мне так кажется. Но я никому не скажу.
Я морщусь, и мы заходим на крытую дорожку. Пока я складываю зонтик, Вульф подходит ближе и встает позади Коры. Она протягивает руку назад и переплетает их пальцы, крепко сжимая их. Когда к нам присоединяются Аполлон и Артемида, я вижу, что Тэм – сама не своя. Под ее красными от слез глазами залегли темные тени, в кулаке она сжимает салфетку, а ее подбородок дрожит, словно она едва держит себя в руках. Я обмениваюсь взглядом с Аполлоном, впитывая в себя и то чувство вины, которое испытывает он. Наши проблемы отдалили его от его сестры, когда она в нем нуждалась. Мы все потеряли друга, но Артемида и Никс были особенно близки.
Снова в небе слышится раскат грома, дополняющий появившуюся на нем молнию. Ветер хлещет по собравшимся на кладбище и треплет наши волосы и одежду. Один из мужчин выходит вперед и подзывает к себе Святого, который идет вперед на шатких ногах, словно увязает в грязи; в конце концов он встает рядом с незнакомцем.
– Спасибо, что пришли, – говорит мужчина. – Меня зовут Сэмюэл, и я преподаватель в академии Стерлинг-Фолса. Там я впервые познакомился с Уитлоками. Я знал семью Элоры и имел честь наблюдать, как она росла и превращалась в чудесную, яркую молодую женщину…
Мужчина продолжает рассказывать об Элоре-Никс, а Святой смотреть на бетон под нашими ногами. Потом он внезапно поднимает голову, оглядываясь вокруг, и останавливает взгляд на каждом из нас, будто оценивая.
Святой кивает, а затем говорит, прочистив горло:
– То, что сказал Сэмюэл, – правда. – Святой снова кашляет, и его голос становится настолько хриплым, что из-за стука дождя по крыше мы можем не расслышать то, что он скажет дальше. – Элора была самой светлой душой, которую я когда-либо знал. – Он дотрагивается до татуировки в виде галактики на своей груди. – Она была моим лучшим другом.
Святой внезапно замолкает, и Витория выходит вперед и крепко обнимает его, не обращая внимания на промокшую одежду. Однако хоть Святой и зарывается лицом в плечо женщины, он не обнимает ее в ответ. Его руки остаются висеть по бокам, а мое сердце настолько болит за моего друга, что я крепче сжимаю руку Коры.
Это наши проблемы убили Никс. Кронос провел по ее горлу ножом, который мы практически вложили в его руку.
Если б мы только начали действовать раньше… Если б мы только не вовлекли их…
Кора подносит мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев. Я вздрагиваю и смотрю на нее сверху вниз, но ее взгляд устремлен на Святого.
– Простите, – выдыхает Святой и поворачивается к мемориальной доске.
На блестящей доске выбито имя Никс и даты ее рождения и смерти.
– Я не могу этого сделать, – говорит Святой и, сжав челюсти, молча выбегает под дождь.
Преследуемый бурей, он несется между рядами надгробий, исчезая за холмом.
– Прием пройдет в нашем доме, – осторожно произносит Витория, когда он скрывается из виду. – Артемида.
Я поворачиваю голову в сторону близняшки Аполлона, которая смотрит вслед за Святым со слезами на глазах и вздрагивает, когда ее зовет Витория.
Кора дергает меня за руку, а потом тянет за нами Вульфа. Схватив зонтик, я раскрываю его, пока она не промокла насквозь.
– Я вас догоню, – внезапно говорю я, вкладывая ручку зонта в руку Коры, и срываю поцелуй с ее губ, таких теплых, несмотря на прохладный, весенний воздух.
Я подталкиваю Кору вперед, а затем засовываю руки в карманы и жду, пока они уйдут.
Проходит несколько минут, пока они не спускаются с холма, возвращаясь к парковке, и только тогда я подхожу к мемориальной доске и провожу пальцами по выгравированным на ней буквам.
Элора Уитлок.
В темноте ты сияешь еще ярче.
Я чувствую, как в моем горле образуется комок, а перед глазами все расплывается.
Черт.
Я обещал себе, что не буду плакать, поэтому смахиваю слезы, прежде чем они успевают пролиться, и направляюсь в ту сторону, куда ушел Святой. Я перехожу на бег трусцой и вздрагиваю, когда мой бок пронзает боль. Но боль – это хорошо. Я заслуживаю ее. Она нужна мне, чтобы продолжать двигаться дальше.
Я нахожу Святого под большим дубом. Он сидит на земле, подтянув колени к груди и опершись на них локтями. Его голова опущена, но он поднимает ее, как только я подхожу.
Я открываю рот, но закрываю его, когда понимаю, что все слова будут звучать глупо.
Ты как? Мне жаль. Мне чертовски жаль.
Поэтому я ничего не говорю.
– Ты помнишь, как мы познакомились? – спрашивает он.
– Мы с тобой или…
– Я и Элора.
Я киваю, так как помню, что это был вечер открытия Олимпа. Я помню, как чертовски нервничал, думая, что у нас нет опыта ведения настоящего бизнеса, а все накопленные нами средства были вложены в Олимп и находились вне досягаемости. То, что должно было стать нашей крепостью, превратилось в последнюю, отчаянную попытку найти себе место в Стерлинг-Фолсе.
– Ты ведь заставил ее прыгнуть со скалы, не так ли? – Я сажусь рядом с ним, прислоняясь спиной к дереву. Его крона плохо защищает нас от дождя, который, к счастью, немного уменьшился.
– Да, но не совсем, – усмехается Святой. – Я спросил, не хочет ли она совершить что-нибудь безумное вместе со мной.
– Тогда ты, наверное, еще не понимал, что этот прыжок только начало.
Та ночь быстро вышла из-под контроля, но мы смогли предотвратить опасность и спасли Никс от перелома ноги и других последствий. Мы предложили им работу. Святой создал наши маски, а Никс стала сражаться за нас. Это было взаимовыгодное предложение, благодаря которому она покинула свой дом в Вест-Фолсе, в чем так отчаянно нуждалась.
Мы не рассылаем приглашения бойцам наобум, а какое-то время изучаем их. Никс привлекла наше внимание, когда мы заметили ее в спортзале, в который она обычно ходила.
Мы начали следить за задиристым аутсайдером и симпатичной девушкой в придачу. Просто находкой для азартных игроков.
– Я ценю все, что вы для нас сделали, – тихо говорит Святой. – Я продолжаю прокручивать все это в своей голове и понимаю, что если бы не вы, то я никогда не смог бы заполучить такую девушку.
– Заполучил бы, – возражаю я. – Ты
