начинает цепочку, о которой я не догадываюсь?
Только я все равно опоздала. Пока что не на работу, но уже на троллейбус. Когда я подбегала к остановке, его двери закрылись, а когда я принялась по ним тарабанить, он тронулся и, конечно, не остановился. Я поймала взгляд водителя в зеркале заднего виденья, но тот сделал вид, что не заметил меня.
Я рыкнула от злости. Люди косились на меня, но мне было так на них плевать, что даже слюна во рту скапливалась.
Придется ждать следующий троллейбус. Тот самый. С контролером.
Платить за проезд не хотелось уже принципиально. Вряд ли из-за этого проступка я попала в петлю времени, поэтому могу хотя бы здесь не предавать себя и проскочить зайцем.
Ехали, как «вчера», как «позавчера», как… впрочем, неважно. Я снова заткнула уши наушниками. Музыка, как назло, включалась все та же. К нынешней петле она меня так заколебала, что я содрала наушники и запихала их в карман. Но этого было недостаточно. Хотелось растоптать их, а заодно телефон, контролера, Алину, Кирилла и тех, кто придумал петли времени.
Но я просто шумно дышала. Внимательность, осторожность, сдержанность. Все, как по плану. Правда, дышала я настолько шумно, что люди пялились на меня, как на прокаженную. Наверное, подумали, что у меня астма. Или туберкулез… Вот бы кашлянуть на кого-нибудь и посмотреть, какой будет реакция. Ладно, не буду. Вдруг это запустит новую цепочку.
Контролер зашел у дверей водителя, сутулясь и хмурясь. Я стояла ближе к средним дверям. В предыдущие разы я выходила из них, и тогда меня настигал контролер. Сейчас я пробралась к задним. Пусть кто-то другой будет добрым самаритянином, благодаря которому весь троллейбус услышит, что надо купить билетик.
Когда троллейбус остановился, я уже стояла у задних дверей. Они открылись, и я выскочила наружу.
От радости я на пару мгновений замерла. Неужели получилось? Я обернулась на отъезжающий троллейбус и расплылась в улыбке. Ни за билет не заплатила, ни на штраф не нарвалась! Ха! Моя судьба полностью в моей власти, и никакая петля времени не докажет обратного!
Радостная, я поскакала в сторону кафе и прибыла без опоздания.
Хотя сотрудники должны заходить через черный вход, я зашла через парадный, чтобы все, Маша, Алина, уборщица, камеры видеонаблюдения и охранник видели, что я пришла вовремя. Словно по красной дорожке, я прошла к Маше.
– Здравствуйте!.. – начала она, как полагается, но, увидев меня, воскликнула: – Алиса! Я тебя не узнала…
– Богатой буду.
– Да… Что-то ты плохонько выглядишь.
И это я еще улыбаюсь! Неужели так видно, что я вчера перепила? Как? Синяки под глазами? Или жажда смерти в них самих? Ох уж этот Артем и его двухпроцентный чай…
– Странно, – сказала я и потерла глаза.
Вряд ли таким образом из них пропадет жажда смерти, но попытка не пытка. Маша понаблюдала за мной, а потом сказала:
– Может, попросить у Алины тебе таблетку?
– Нет, нет. Я уже выпила.
– Помогла?
– Нет.
Маша поджала губы, но тут же добавила:
– Не переживай! Еще подействует!
Я хиленько улыбнулась и ушла. Не стала уточнять, что таблетку я выпила еще час назад, поэтому, вероятно, некоторые ее элементы уже покинули мой организм через мочеиспускательный канал.
Алину я встретила уже в каморке. Она переодевалась. Прежде я не видела Алину в белье. Оказалось, она предпочитает лифчики неоновых расцветок. По крайней мере тот, что она надела сегодня, лучился, как гирлянда в темной комнате. И весь он был какой-то маленький с кучей непонятных веревочек и перетяжек, так что телеса Алины выглядели, как докторская колбаса в упаковке.
Я не сдержала смешок. Алина натягивала кофту, поэтому не видела меня. Когда она справилась с одеждой, я уже не улыбалась. Только вот смешок она услышала, так что успела разозлиться.
Но когда Алина увидела, что это я, злость на ее лицо вытиснилась удивлением.
– Алиса? Ты что, не опоздала?
– Ну конечно! – сказала я, стягивая куртку и вешая ее в шкаф. – Как я могла опоздать в праздник!
– Ровно так же, как в другой день.
Это было правдой, но я хмыкнула с видом, что, мол, ошибается Алина. Та ничего не ответила. Пока она завязывала шнурки, стояла напряженная тишина. Меня подмывало спросить, где она прикупила такое бельишко, а Алина, скорее всего, молилась, чтобы я ничего такого не говорила.
Ее молитвы сработали, ведь я действовала по стратегии: внимательность, осторожность и, конечно, сдержанность. Мы молча разминулись, и я осталась в каморке одна.
Когда переодевалась я, зашел Глеб. В отличие от Алины, кофту я переодела первым делом. Да и белье у меня было посимпатичнее. По крайней мере, посимпатичнее сидело. В любом случае у меня было преимущество – я знала, что сейчас Глебу понадобится туалет. А Алина не ожидала, что я не опоздаю и ворвусь в каморку, когда она переодевается.
Глеб ойкнул и, опустив голову, закрыл дверь. Я крикнула ему, чтобы заходил, но он не послушался. Только когда я сама вышла из каморки, Глеб, не поднимая взгляда, спросил, можно ли ему заходить, и я разрешила.
В зал я вышла довольная, как двоечник, которому поставили пятерку. Только Алина все равно спросила, почему я так плохо выгляжу. Не мудрствуя лукаво, я ответила:
– Перебрала вчера.
От моей прямолинейности Алина заулыбалась по-глупому, широко-широко, и сказала:
– Интересно. Вчера же тридцатое было. Можно было и потерпеть до сегодня.
Я кивнула, поджав губы. Вчера было второе января. Только никто, кроме меня, это не признает. К тому же тридцатого у меня был выходной, а пить тридцать первого перед сменой первого – плохая идея. Я бы ходила по залу живым мертвецом, пугая гостей… вот прямо как сейчас.
– Просто иногда бывают такие дни, что потерпеть невозможно.
«Вчера» и вправду был такой денек. Я старалась гасить воспоминания о нем, которые взрывались в моей голове, точно «вчерашние» фейерверки в ночном небе. Только тяжело было не обращать внимания на синяки на предплечьях и треснутые губы.
Алина участливо покивала и осмотрела меня сверху донизу, а затем ушла. Я проводила ее взглядом и, взяв поднос, поплелась к Маше.
– Как дела? – спросила она.
Плохо? Хорошо? Какая разница? Неужели Маше и вправду интересно, как у меня дела?
– Как обычно.
– Плохо? – Маша улыбнулась.
Я усмехнулась.
– Кажется, нет…
– Да плохо, плохо! – сказала я радостно.
Дела и вправду были плохо. Вдруг я снова неправильно разгадала ключ к петле времени? Может, я в коме? Или крепко сплю и на самом деле еще ни разу не просыпалась тридцать первого декабря?
