Фестиваль – это, кажется, настоящий «геморрой». С одной стороны, выгруженная цивилизация, привыкшая к всемогуществу в собственной карманной вселенной, решила без всякой видимой причины выйти на свет и поиграть в галактического туриста. С другой стороны, в каждом порту захода к ее услугам были физические машины огромного разума и мощи. Например, кустовые роботы. В их основе – ветвящееся дерево крон. Каждый сук разделяется на конце на две ветви, соединяемые гибким сочленением. Процесс повторяется до молекулярного уровня, и каждая конечная ветвь снабжается наноманипулятором. Результат – серебряный туман с гантелевидной сердцевиной, излучающий когерентные световые волны, способный изменять форму, собирать и разбирать физические предметы по желанию – и могущий построить практически что угодно в желаемой физической форме, начиная с атомных масштабов. Кустовые роботы были идеалом пехоты: стреляй в них – и они сожрут пули, рассекай их на дополнительные ветки – и спасибо тебе за лишний металл.
– Тревожит меня, что будет, когда мы прилетим, – сознался Мартин. Он жестикулировал, бессознательно подчеркивая главное в разговоре. – Кажется, Новая Республика не может на самом деле понять, что происходит. Они видят нападение, и я могу их понять – Фестиваль уничтожил политическую и экономическую систему на одной из их колоний так же тщательно, как бомбардировка с орбиты, – но я не вижу, какой здесь может быть путь к урегулированию. Общей почвы не будет никакой. Чего хочет Фестиваль? Что может заставить его уйти и оставить Новую Республику в покое?
– А мне казалось, ты не в восторге от Новой Республики, – поддела его Рашель.
Он поморщился.
– А ты? Мне не по душе их общественный строй, и они это знают. Вот почему я сижу в этой камере, а не в своей каюте или машинном отделении. Но… – Он пожал плечами. – Одно дело – их общественное устройство, но люди всюду люди, и как-то пытаются сжиться с этой сумасшедшей вселенной. Они мне не нравятся как личности, но это еще не значит, что я хочу их смерти. Они не чудовища, и не заслуживают того, что на них надвигаются, но жизнь вообще несправедлива.
– В том, что она такова, есть и твой вклад.
– Да. – Он опустил взгляд, будто рассматривал что-то, для нее невидимое. – Жаль, что альтернативы нет. Но Герман не может им этого спустить с рук. Либо закон причинности нерушим, либо – полный распад. Будет куда лучше, если их маневр просто не удастся, и тогда весь рейс окажется ляпом неумехи, чем если они добьются успеха и тем поощрят будущих авантюристов добираться до своих врагов по времениподобным путям.
– А если тебя привяжут к мачте, когда корабль направится в Мальстрем?
– Я же не говорил никогда, что я всеведущий. Герман сказал, что попытается меня вытащить, если у меня получится. Хотелось бы мне знать, что он имел в виду. А какие у тебя варианты?
Она скривила губы.
– Может быть, он надул моего начальника, который учил меня никогда не выходить в море без спасательной лодки.
Мартин фыркнул, очевидным образом не поняв.
– Ага, говорят, что капитан всегда тонет со своим судном – да только никто никогда не вспоминает черную команду, тонущую в машинном отделении!
Объявление с мостика вернуло Рашель к настоящему.
– Прыжок через сто секунд.
– Состояние? – запросил Муромец. Все посты по очереди ответили, все шло по плану. – Время до перехода?
– Сорок секунд. Замедление вращения ядра продолжается, идет отрицательный выброс массы.
Глубоко под ногами массивная сингулярность ядра системы привода крутилась все медленнее, высвобождая момент импульса в энергетический вакуум пространства-времени. Вибрации не было, не было ощущения движения, да и не могло быть. Момент импульса – в контексте космического двигателя – был свойством искривленных участков пространства и ничего общего не имел с материей в том смысле, в каком понимает ее большинство людей.
– Продолжайте, капитан второго ранга. – Командир корабля стоял позади, сцепив руки за спиной. – С вашего разрешения, контр-адмирал?
Бауэр кивнул.
– Действуйте по своему усмотрению.
– Идет переход… Чисто. Система координат фиксирована.
– Препятствий нет, – сообщил Радар-1. – Кажется мы на точке.
– Десять «же», направление на центральное светило, – сообщил Илья. Вид у него был почти скучающий – все это за последние три дня уже с десяток раз повторялось. – Подтвердите фиксацию положения, потом дайте мне результат пассивного сканирования. Стандартный профиль.
– Есть. Навигация подтверждает, звезда фиксирована. Ага, на этот раз куда ближе к колодцу. Вижу массивный сброс лишнего тепла с «Канцлера Романова», они прошли.
Это подняло людям настроение. Даже при постоянном ускорении в десять «же» промах на пару астрономических единиц мог потребовать часы или дни для устранения.
– Больше ничего не видно.
– Дайте эхо от лидара. Прерывистый импульс, фронтальный девяносто градусов.
– Эмиссия идет – есть. Профиль ровный.
Основной экран имитатора показал мегаватты лазерного света, пробивающие глубины пространства – в основном жесткий ультрафиолет, синхронизированный пилообразным импульсом корабельных часов.
– Сканирование закончено. Лидар отключен.
Радар-2 доложил:
– Есть отражение! Дистанция… Боже мой! Мы прямо над ним! Дистанция шестьдесят килокилометров. С виду – металл!
– Рулевой! Полную мощность через десять секунд! Курс плюс десять, минус сорок.
– Есть! Двести одиннадцать «же» через пять… три… есть.
Как все местные силы, флот Новой Республики оперировал земным значением ускорения – десять метров в секунду за секунду. На полной боевой тяге «Полководец» мог набрать от нуля первую космическую скорость быстрее чем за шестьдесят секунд; без тонкого балансирования спина ядра по отношению к кривизне пространства вокруг корабля команда была бы раздавлена в лепешку. Но наличие ядра двигателя имело свою цену – субсветовая ракета на ядерном двигателе могла на коротком расстоянии догнать и превзойти в маневренности корабль, отягощенный массой горы.
– Радар, дайте-ка мне детали этого препятствия!
Мирский подался вперед.
– Есть!
На дисплее появился график. Рашель всмотрелась в показания, глядя мимо черепа старшины Борисовича на иззубренные края.
– Подтверждаю…
Радар-2 доложил:
– Еще контакты! Повторяю, множественные контакты!
– Дистанция? – спросил капитан.
– Они – слишком близко! Капитан, очень неясные контакты. Сетка анализа потратила несколько секунд на их разрешение. Очевидно, черные тела с характеристиками «стелз». Дистанция девяносто «ка», один и три десятых «эм», семь «эм», еще один на двести пятьдесят «ка»… Мы посередине!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
