Глыба, на которой вы стоите, делается все меньше и меньше; вода переливается через нее, одно только средство спасения — карабкаться по колышущимся льдинам и стараться перейти на другую сторону ледяных валов. Но вот опять все стихает, грохот переходит в другое место и мало-помалу теряется в отдалении».
Многие полярные исследователи отмечали, что самое страшное в арктическом путешествии — сжатия и подвижки ледяных полей. Норденшельд разделял это мнение.
Как было отмечено в бортовом журнале, 4 октября 1868 года на судне «София» возникла течь. Ее удалось вскоре ликвидировать, однако продолжать путь на север стало опасно.
Капитан корабля «София» настаивал на возвращении. Участники экспедиции посчитали его доводы обоснованными.
Хоть и не удалось достичь Северного полюса, Норденшельд и его товарищи все же провели немало важных исследований в Арктике.
На побережье Гренландии
После возвращения Нильса Адольфа Эрика в Стокгольм в прессе и в научных отзывах отмечалось: «... Экспедицией на «Софии» несомненно доказано, что Северный полюс окружен ледяным поясом, простирающимся более или менее сплошной массой вплоть до 82 градуса, даже 81 градуса северной широты; пробраться через него на корабле, безусловно, невозможно, разве только в отдельных местах удалось бы проникнуть на несколько градусов севернее. Поэтому желающие пробраться до полюса должны снарядить для этой цели экспедицию на санях с собаками или без них.
Хотя этот результат и отрицательный, но он имеет важнейшее значение для будущих предприятий подобного рода...»
Конечно, Нильс Адольф Эрик в душе переживал, что не смог исполнить задуманное, но виду не показывал.
— Немного отогреюсь в Стокгольме и снова отправлюсь штурмовать ледяное царство, — с улыбкой сообщал он знакомым.
Вскоре Норденшельд начал подготовку к новому путешествию. В 1870 году он снова отправился в далекий путь. На этот раз — в Гренландию. До него ученым удавалось обследовать лишь побережье самого большого на планете острова.
Южная оконечность этой северной земли была открыта викингами в X веке. Но существуют предания, что Гренландию знали еще в античном мире под другим названием и что некогда она принадлежала гипербореям. Однако научных подтверждений такой версии пока не найдено.
В первые годы XVIII столетия или чуть раньше датчане и норвежцы установили постоянные торговые связи с коренным населением Гренландии — эскимосами. С этого времени и началась колонизация острова европейцами.
Научные экспедиции стали проводиться в Гренландии в XVIII веке. В 1817—1822 годах восточный берег этой земли, между 69 градусом и 30 минутами и 75 градусом северной широты, исследовали англичане — отец и сын Скорсби. В 1823 году в Гренландии проводилась экспедиция Д. Клеверинга и Э. Сабине.
Норденшельду удалось проникнуть в глубь острова лишь на 50 километров. Но его исследования позволили многое выяснить о строении ледяного панциря величайшего острова. В последующую экспедицию Норденшельду удалось достичь 120-го километра от побережья, в глубь острова.
Он также продолжал свои исследования Шпицбергена и составлял планы изучения других арктических земель.
На шхуне «Прёвен» к устью Енисея
В конце 60-х годов Норденшельд познакомился с записками русских промышленников о возможном сквозном плавании из Атлантического океана в Тихий и о необходимости освоения Северного морского пути.
Эти работы принадлежали предпринимателям, общественным деятелям и меценатам — Михаилу Константиновичу Сидорову и Александру Михайловичу Сибирякову.
Их идея взволновала Нильса Адольфа Эрика. Завязалась переписка шведского ученого с русскими предпринимателями.
В 1875 году состоялась экспедиция Норденшельда к устью Енисея. Сам он ставил перед собой задачу: выяснить возможность водного сообщения между Скандинавским полуостровом и устьями сибирских рек — Енисея и Оби; исследовать Новую Землю и омывающие ее моря.
На экспедиционном судне — зверобойной шхуне «Прёвен» находились самые современные приборы и приспособления для астрономического определения местности, для проведения метеорологических, гидрографических, топографических работ и для составления ботанических, зоологических и геологических коллекций. Финансировал экспедицию шведский предприниматель Оскар Диксон.
Совершив переход от Скандинавии, через пролив Югорский Шар в Карское море, в середине августа 1875 года «Прёвен» вошла в гавань, которой Норденшельд дал имя Диксона.
В дневнике начальника экспедиции появилась запись: «Я надеюсь, что гавань эта, ныне пустая, в короткое время превратится в сборное место для множества кораблей, которые будут способствовать сношениям не только между Европой и Обским и Енисейским речным бассейном, но и между Европой и Северным Китаем».
В наше время весь остров в Енисейском заливе, у которого бросила якорь шхуна «Прёвен», назван Диксоном.
В бухте Диксон для Норденшельда завершилась морская часть экспедиции. Он отправился вверх по Енисею, а затем маршрут его возвращения в Стокгольм проходил через Западную Сибирь и европейскую часть России.
Новые открытия и планы
Это была не просто ознакомительная поездка. Норденшельд продолжал научные исследования и опыты, изучал историю климата, геологию, растительный и животный мир Сибири.
Вместе с ним в это путешествие по России отправились зоолог А. Стуксберг и ботаник А. Лундстрем. Им удалось исследовать енисейскую фауну и флору до 60-го градуса северной широты.
Прибыв в Санкт-Петербург, Норденшельд в первую очередь встретился с Михаилом Константиновичем Сидоровым. Состоялся их долгий разговор о достижении Тихого океана Северо-Восточным проходом. Для этого требовалась новая научно-исследовательская экспедиция. Подготовку ее решили не откладывать в долгий ящик.
Едва Норденшельд выехал из России на родину, Сидоров принялся искать средства для проведения экспедиции.
26 ноября 1875 года он писал Норденшельду: «После Вашего отъезда из Санкт-Петербурга я получил от сибирского купца A.M. Сибирякова сообщение о его желании пожертвовать Вам 25 тысяч рублей (по тем временам — большая сумма) для дальнейшего исследования Обского и Енисейского заливов...
На телеграмму Сибирякова Вы ответили ему, что в 1876 и 1877 гг. едете к Берингову проливу. Желая, чтобы время и обстоятельства не охладили его высокого порыва, я счел долгом письмо ко мне Сибирякова представить председателю Общества содействия русской промышленности и торговле, который особенной депутацией выразил ему благодарность от имени Общества».
