17 декабря того же года Норденшельд отправил Михаилу Константиновичу ответ: «Меня очень радует, что благодаря громадному пожертвованию Сибирякова я вижу свое Берин-говое путешествие обеспеченным в экономическом отношении; благодарю Вас за участие, которое Вы приняли в этом деле...»
Весной 1876 года Норденшельд снова покидает родной Стокгольм. И снова впереди — трудное, долгое плавание в моря Заполярья. Ученый намеревался этой экспедицией доказать возможность торгового сообщения между Западной Европой и Сибирью Северным морским путем.
Ему был предоставлен пароход «Имер», водовозмещением 400 тонн. Летом 1876 года экспедиция успешно достигла устья Енисея и поднялась далеко вверх по реке.
Острову, открытому в Енисейской губе, Норденшельд дал имя Александра Михайловича Сибирякова.
В своем отчете Нильс Адольф Эрик писал: «Этот большой остров будет, очевидно, очень полезен для навигации в этих местностях вследствие того, что представляет защиту от прибоя волн с северо-запада для судов, идущих вверх по устью реки.
Я назвал этот остров островом Сибирякова, по имени горячего и великодушного организатора различных сибирских экспедиций этого года».
Китобойный пароход «Вега»
Успешное плавание Норденшельда в 1876 году подтвердило, что западная часть Северо-Восточного прохода может стать выгодным торговым путем.
Вдохновленный победой, ученый поставил следующую задачу: организовать сквозное плавание вдоль берегов Европы и Азии по Северному Ледовитому океану и проникнуть в Берингов пролив. Таким образом, новая его экспедиция должна была пройти от Скандинавии до Тихого океана.
Кроме того, как отмечал Норденшельд, во время этого путешествия необходимо «... в географическом, гидрографическом и естественно-историческом отношении исследовать Северное Ледовитое море к востоку от Енисейского устья, если возможно, до Берингова пролива».
Норденшельд считал, что будущая экспедиция по научной значимости не уступит путешествиям Васко да Гама и Магеллана.
Король Швеции Оскар И, предприниматели Оскар Диксон и Александр Сибиряков взяли на себя финансирование экспедиции.
Норденшельду предоставили промысловый китобойный пароход «Вега». Судно было построено в 1873 году, имело 357 тонн водоизмещения и паровую машину мощностью 60 лошадиных сил. «Вега» имела и парусное оснащение. Ее экипаж составили опытные моряки Шведского военного флота и бывалые северные зверобои.
Именно этому неприметному деревянному пароходу суждено было стать знаменитым. В 1878—1879 годах «Вега» совершила историческое плавание.
Долгий путь — успешное возвращение
Маршрут экспедиционного судна пролегал через пролив Югорский Шар в Карское море, к гавани Диксон, оттуда — к мысу Челюскина. Затем было устье Лены, где «Вега» столкнулась со льдинами. Их удалось обойти, и в конце сентября 1878 года экспедиция достигла залива Колючина (Чукотский полуостров).
Холода, метели и непроходимые льды остановили «Вегу» в 222 километрах от долгожданного Берингова пролива. Вынужденная зимовка не помешала экспедиции Норденшельда продолжить научные изыскания и исследования.
«Вега» во льдах
Правда, эта зимовка вызвала волнение в некоторых странах. В газетах появились сообщения о бедственном положении путешественников на замерзшей во льдах «Веге».
Для спасения экспедиции Александр Михайлович Сибиряков за свой счет заказал в Швеции корабль, получивший название «Норденшельд». Весной 1879 года судно отправилось в свое первое плавание — выручать из беды «Вегу».
Уже после значительной части пути на спасательный корабль была доставлена телеграмма от Сибирякова. В ней сообщалось, что путешественники живы-здоровы и не нуждаются в помощи.
Тем не менее корабль «Норденшельд» продолжил плавание. Из-за сильного тумана спасательное судно само попало в беду. У японского острова Хоккайдо оно получило повреждение и село на мель. Вскоре корабль удалось спасти.
А «Вега» летом 1879 года освободилась из ледового плена, преодолела Берингов пролив и вошла в Тихий океан. Экспедиция Норденшельда побывала у берегов Аляски, Чукотки и Командорских островов. Затем было посещение Японии. Из Иокогамы «Вега» направилась к Суэцкому каналу.
Что помогало преодолеть трудности?
Пройдя воды Тихого, Индийского океанов, Средиземного моря, Анлантики и Балтики, в апреле 1880 года экспедиция Норденшельда с триумфом прибыла в Стокгольм.
Шведская столица ликовала. Прозвучали орудийные салюты. Большинство горожан вышли встречать героев-путешественников. Из многих стран приходили телеграммы и письма с поздравлениями Норденшельду и его товарищам по экспедиции.
Еще во время остановки «Веги» в Неаполе поступила телеграмма от Михаила Сидорова: «От всего сердца поздравляю Вас от себя и членов Общества содействия промышленности и мореходству с окончанием великого предприятия и благополучным возвращением в Европу».
Возвращение «Беги» в Стокгольм. Гравюра 1880 г.
Норденшельд ответил Сидорову в письме: «... Многоуважаемый коллега! Тысячу раз благодарю за Вашу телеграмму.
Наш успех должен быть настоящим триумфом также и для Вас, который употребил столько времени и средств для исследования морей, которые мы проехали...»
Не только стокгольмские, но и многие газеты мира отмечали в 1880 году, что экспедиции Норденшельда удалось доказать реальность плавания в летний период по всем омывающим Сибирь морям. Этого же мнения придерживались и большинство ученых — исследователей Арктики.
В дни триумфального возвращения в Стокгольм «Беги» кто-то из журналистов задал Норденшельду вопрос:
— Что помогало вам преодолеть трудности и невзгоды и пережить во льдах полярную зиму?
И знаменитый путешественник в который раз произнес излюбленную фразу:
— Тепло моего Стокгольма...
После возвращения из исторического плавания Норденшельд не почил на лаврах и продолжил свои арктические экспедиции. По-прежнему его внимание привлекали Гренландия, Шпицберген и, конечно же, сибирское побережье Северного Ледовитого океана.
Об отношении знаменитого шведского путешественника к необъятному северному краю упоминала супруга, Анна Норденшельд. Уже после смерти Нильса Адольфа Эрика она писала Александру Михайловичу Сибирякову: «Он всегда считал, что Сибири предстоит блестящее будущее, так как она щедро одарена природой. Что касается меня, то я никогда не теряла надежды, что какая-нибудь дорога, открытая Норденшельдом, будет способствовать развитию Вашей страны в различных областях деятельности человека. Его работа, такая усердная и энергичная, не пропала даром и оказалась полезной для Ваших соотечественников».
