набрав его номер в своем телефоне, я позвонила, но тщетно, никто не брал трубку.
Меня кто-то окликнул, я повернулась.
– Женя?
На меня со смесью радости и удивления смотрел Лукьянов.
– Ваня, честно, сейчас вообще не вовремя.
– Это твой муж? – он кивнул на Перьева. – Тот самый, который позвонил тебе во время нашего свидания в ресторане?
– Что?
– Что?
– Ты шутишь?
– Хотелось бы, выглядит он, как последний пропитый алкаш. Простите, – он уже обращался к Перьеву.
– Ваня, правда, сейчас мне надо срочно бежать.
– Тогда я бегу с тобой.
– Ты пьян?
– Не совсем.
– Ваня, не надо. Не лезь в мои дела.
– Хочу и буду!
Ух, как маленький ребенок! Я закипела. Сквозь зубы сказала:
– Хорошо, ты поедешь с нами, но, в случае чего, пеняй на себя, ты сам напросился.
Ваня радостно улыбнулся.
– Ты не пожалеешь!
– Все, бегом!
Я посмотрела на Перьева, тот тяжело поднялся со стула.
– Я не хотел ничего такого, тем более я не хотел быть замешан в убийстве и похищении.
– Я понимаю.
У Вани вытянулось лицо.
– Убийство?
– Да.
– Похищение.
– Да.
– Что происходит?
– Долго объяснять.
– Кем ты, мать твою, работаешь?
Я невольно улыбнулась.
– Защитником слабых и обделенных.
Он не оценил моего ответа, но послушно пошел за мной и Перьевым на выход из бара.
– Скорее, – подгоняла я.
Открыла дверцу и села на водительское место. Перьев и Ваня спорили минуты две, кто сядет на переднее пассажирское кресло. Победил довольный этой победой Ваня.
Они наконец уселись. Я вбила в навигатор адрес Глухалова и ужаснулась, что до него ехать почти через весь город. Вечер, пробки… Просто отлично! Этот факт поверг меня в такое раздражение, что я даже не сразу смогла завести машину, словно мой «Фольксваген» не хотел трогаться с места, пока я в таком неприятном расположении духа.
Наконец, машина завелась, и я выехала.
Мы ехали молча, Перьев – тот вообще притих, а я барабанила пальцами по рулю, думая, можно ли взять Глухалова с поличным, или лучше брать сейчас. Но лучше, на мой взгляд, не рисковать. Доказательств против него, думаю, хватит. Да и самого тренера, полагаю, сможем «расколоть». Он действительно готовил либо похищение, либо убийство своей жены. А может, уже похитил Веру, а теперь готовился совершить убийство.
Я ударила рукой по рулю.
Из невеселых мыслей меня вырвал голос Лукьянова:
– Ну так что, ты расскажешь мне хоть что-то наконец?
Он не выдержал моего молчания, пока я гнала машину по улицам.
«Сколько же штрафов мне придет на почту от ГИБДД», – подумала я, но эта мысль быстро исчезла из моей головы.
Мы встали в пробку, и я старалась никак не показывать свой гнев и досаду. Глянула на Ваню. Кажется, он протрезвел.
– Не при нем вести такие разговоры, – я кивнула на Перьева, тихо это сказав.
Лукьянов понимающе кивнул.
Перьев как-то странно притих на заднем сиденье, и я немного боялась того, как бы он не предупредил Василия о том, что мы едем к нему с визитом, нарушать его планы. Да и вообще, он здесь был ни к чему, но тратить время на то, чтобы отвязаться от него, я тоже не могла. Меня все это раздражало и практически приводило в неконтролируемое бешенство. Но только практически. Пока что я была в силах контролировать свой все равно нарастающий гнев. К нему еще и добавилось беспокойство. Отличная гамма чувств для холодной головы. Я усмехнулась.
Мы подъехали к дому, где, по словам Перьева, должен быть Глухалов.
Я остановилась около подъезда и заглушила двигатель. Обернулась к Павлу.
– Здесь? Я не ошиблась.
– Сложно было бы это сделать, ведь ты ехала по навигатору.
Я кивнула.
– Идемте, – приказала я и вышла из машины.
Перьев лениво вылез из моего «Фольксвагена», спрятав руки в карманы, а Ваня, наоборот, был бодр, но как-то немного взвинчен.
– Какая квартира? – спросила я у бывшего футболиста.
– Второй этаж, восьмая квартира.
Мы вошли в подъезд, на двери которого не работал домофон. Как будто было подстроено, но я постаралась списать это на удачу, которая нам решила сопутствовать сегодня.
Квартира оказалась сразу же слева от лестничного пролета. Поднявшись на площадку первой, я обернулась к мужчинам.
– Павел, звоните в дверь. Скажите, что вы пришли с важными сведениями, – прошептала я.
Тот согласно кивнул и подошел к двери квартиры.
Он нажал на звонок. Коротко. Спустя пару минут никакой реакции не последовало. Потом нажимал еще раз и еще раз, пока трель от звонка и долгого нажатия не начала стоять в ушах.
Стало ясно, в квартире никого не было, или Глухалов просто прятался, такой вариант тоже имел место быть.
– Черт! – выругалась я.
Перьев развел руками.
– Я правда хотел помочь, не знаю, как и почему изменились его планы, и он покинул квартиру.
Вздохнув, я кивнула.
– Идемте отсюда.
Мы вернулись к машине.
Когда все трое оказались в салоне автомобиля, я поняла, что теперь придется сообщать о пропаже Веры Анатолию. Или нет? Я пока сомневалась.
Завела двигатель и поехала прочь от чертова дома, в котором не оказалось главного моего подозреваемого, а точнее, виновника всех убийств. Ну, работал он не в одиночку, а с сообщником, но это не умаляло его вины.
Я была расстроена, но не подавала виду.
– Куда тебя отвезти? – спросила я у Перьева.
– Подкиньте до центра, дальше своим ходом двинусь, – спокойно сказал он, при этом зевая.
Зевота была заразительна, но я сдержала порыв. Хотя я и вправду хотела спать, устала за эти сумасшедшие дни окончательно.
Я ехала по улице Бабушкина,
