часов моим лучшим другом, отвлекается от протираемого бокала.
– Могу предложить кое-то получше. Прямо перед тобой, красавица.
– О! Удобненько. Спасибо! – Я заглядываю под барную стойку, и точно – благодаря какому-то замечательному гениальному человеку в баре этого отеля есть розетки.
Зарядка моего нового айфона входит в одну из них с крайне удовлетворительным щелчком, и я счастливо вздыхаю. Как же приятно снова быть онлайн, да еще и с новенького телефона! А еще давайте-ка похлопаем по плечу прошлогоднюю Кэтрин за то, что оформила кредитную карту «Эппл», благодаря чему я смогла приобрести своего нового телефонного ребенка в фирменном магазине, даже не имея при себе бумажника.
Отель тоже неплох, хотя тут мне понадобилось немного помощи от, вы не поверите…
Лоло Бауэр. (Что, думали, у нее нет фамилии? Ничего страшного. Я тоже.)
Я попросила девушку бывшего мужа сделать мне одолжение и дать денег взаймы на номер в отеле. Она превзошла себя и сняла мне номер на свои баллы, а еще вызвала «Убер» и дала столько наличных, что… ну, скажем так: это не первый мой мартини.
Мне даже не пришлось ее толком убеждать. У нас, можно сказать, была общая цель.
Я не хотела оставаться с ними под одной крышей, когда Том будет делать предложение. Она не хотела, чтобы я оставалась с ними под одной крышей, когда Том будет делать предложение. Все в выигрыше!
Ну, кроме Уолшей, наверное. Я не горжусь, что ушла по-английски, но уже твердо решила зайти к ним, перед тем как вернусь в Нью-Йорк, и попрощаться как следует.
В этот раз – навсегда.
Я люблю их. Но пора их отпустить.
Я люблю его.
Пора и его отпустить.
– Повторить напоследок, милая? – спрашивает Джоуи. – Мы сегодня пораньше закрываемся. Канун Рождества, и все такое.
– Точно, конечно. – Я ожидаю почувствовать волну раздражения из-за дурацкого праздника, но она почему-то так и не приходит. На самом деле даже сквозь мой слегка меланхоличный настрой Рождество отчего-то совсем не кажется глупостью.
– Знаешь что, давай, – говорю я. – Почему бы и нет? Сам же сказал, Рождество, а мне еще кое с чем надо разобраться в моем навороченном новом телефоне. Только давай на этот раз «Манхэттен».
– Как скажешь, – отвечает Джоуи, постукивая по барной стойке, и тянется за бурбоном.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашивает кто-то. – Учитывая твое сотрясение?
Мои мысли путаются, и вовсе не из-за алкоголя. Даже не из-за сотрясения. Из-за чувства дежавю.
Молча наблюдаю, как мужчина выдвигает табурет рядом со мной и садится за стойку.
– Том?!
– Тебя не проведешь, – говорит он как ни в чем не бывало, как будто нет ничего необычного в том, что он в средненьком баре в лобби какого-то отеля в канун Рождества, когда должен сейчас…
Качаю головой, все больше убеждаясь, что у меня глюки.
– Постой. Вот это все что, реально как в «Рождественской истории»? Я что, Скрудж? И мне все это приснилось?
– Ты правда Скрудж, – соглашается он и ворует с моей тарелки холодную картошку фри. – Но нет. Тебе не это снилось.
– Тогда кто… что? Как ты меня нашел? Тебе что, снова позвонили? Как моему контакту на случай ЧП?
– Не-а, – он хватает еще картошку, – ты же в этот раз в аварию не попала. – Прекращает жевать ненадолго. – Постой. Не попала же?
Качаю головой. Джоуи опускает передо мной «Манхэттен». Том указывает на стакан.
– Мне тоже такой. Пожалуйста.
– Нет, – быстро говорю я. – Он не останется. Ты не останешься, – обращаюсь я к Тому.
Том глядит на Джоуи, улыбается и снова показывает на коктейль.
– Ладно, если остаешься, то я жду ответы. – Я поворачиваюсь к нему лицом.
– Не проблема, – покладисто отвечает Том. Это подозрительно. – Что ты хочешь узнать?
– Эм… не знаю даже, с чего начать. Ну, допустим, где сейчас Лоло? Разве тебе не пора ну вот с минуты на минуту опускаться на одно колено?
Том смотрит на часы.
– Да, скоро. Еще есть время.
У меня отвисает челюсть.
– И ты проводишь его… здесь?
– У сестры, – говорит Том.
Пялюсь на него.
– Ты что, тоже головой ушибся? У какой сестры?
– Лоло. Ты спросила, где она. Она в Мэдисоне, у сестры. Успела на последний рейс.
– Я… – почесываю в затылке, – я ничего не понимаю.
– Оно и видно, – улыбается Том. – Это очень мило.
– Ну-ка возьми свои слова обратно! – оскорбленно говорю я.
– Ни за что. – Он улыбается еще шире.
Я чувствую… нечто. Смятение вперемешку с… надеждой?
Надеждой, которая убьет меня, если я ошибаюсь. Я не смогу потерять его еще раз. Паникую и передаю Тому свой телефон.
– Держи. Почему бы тебе не позвонить Лоло, вы все обговорите, и…
– Я не собираюсь жениться на Лоло, Кэтрин.
У меня перед глазами все плывет, хотя ни я, ни Том к напиткам еще не притрагивались.
– Что это… что…
– Мило, – снова говорит он, нежно улыбаясь. – Мы с ней поговорили. Оказывается, не только Горби заметил, что между нами, как это он сказал?.. Искры и энергия.
– Она тебя кинула, потому что мы искрим? – спрашиваю я.
– Нет. То есть не совсем. Я кинул ее, потому что мы с тобой искрим. Она кинула меня, потому что ей тоже хотелось с кем-то искрить, и она поняла, что я – не тот парень.
– Вы друг друга кинули.
– Думаю, пора завязывать со словом «кинули», но… да. Как-то так, – пожимает он плечами.
– Том, я…
– Знаешь, почему я не сделал тебе тогда предложение в канун Рождества? Почему нарушил традицию, которая для меня так важна?
Качаю головой, и Том берет меня за руку.
– Потому что я не мог ждать, Кэтрин. Мы сидели и ели китайскую еду, и я помню, как подумал тогда: я никогда, ни за что не буду так счастлив, как с тобой. Я хотел, чтобы это длилось вечно, и я не хотел оттягивать. И выпалил предложение, потому что не мог ни минуты больше ждать, чтобы сделать тебя своей.
У меня по щекам текут слезы. Я с досадой их вытираю.
– Зачем ты это делаешь?
– Знаешь, как я тебя нашел этим вечером? – спрашивает он, наклоняясь вперед. – Благодаря Лоло.
– Предательница, – бурчу я, хотя это и так было ясно. Только она знала, куда я уехала.
– Только она не сразу мне рассказала, – продолжает Том. – Заставила подождать. Чтобы я точно сюда добрался прямо к полуночи.
– Зачем ей…
Том опускает передо мной коробочку. С кольцом.
С моим кольцом.
Он поднимается и тянет меня за собой, держит за руки, опускаясь на колено.
Меня разрывает от ни с
