чем не сравнимого счастья.
– Я не хотел влюбляться в тебя, – говорит Том, слово в слово повторяя все, что сказал в кабине Горби. – Я уж точно не собирался продолжать тебя любить. Но я понял… недавно, что лучшее в жизни – это не то, что происходит по плану. Лучшее в жизни всегда непросто. Лучшее в жизни – это то, за что держишься изо всех сил, а если отпускаешь по глупости – борешься, не жалея себя, чтобы вернуть. Я ни капельки не сомневаюсь, что буду ошибаться и что недостоин тебя. Но я обещаю постараться, чтобы ты улыбалась и чтобы ты была счастливой. Я обещаю, что никогда не оставлю тебя. Только дай мне шанс.
Смеюсь сквозь слезы.
– Горби расстроится. Ты снова забыл про «вернуться».
– Я ничего не забыл, – возражает Том, целуя мои руки. – Помнишь тренировочное предложение в грузовике? Оно было для тебя. Только для тебя. Ты же знала?
Освобождаю руку из его ладоней, с удивлением замечая, что она трясется. Тянусь и открываю коробочку. Начинаю доставать кольцо и встречаюсь с Томом глазами.
– Ты уверен, Том? – шепчу я. – Ты должен быть абсолютно уверен. Потому что я не смогу снова потерять мужчину, которого люблю.
Том поднимается, подносит руку к уху и наклоняется поближе.
– Что-что?
Смеюсь.
– Я не собираюсь повторять.
– Давай я первый? Я люблю тебя, Кейтс.
– Я тебя тоже люблю, – шепчу я в ответ.
Том забирает коробочку и прислоняется ко мне лбом. Мы вместе смотрим, как он снова надевает кольцо мне на палец. Туда, где оно должно быть.
Он поднимает руку и смотрит на часы. Улыбается.
– Минута после полуночи. Все по плану!
– В этот раз у тебя получилось, – поддразниваю я.
– В этот раз у нас все получится, – поправляет он, снова наклоняясь.
Мой телефон вибрирует на барной стойке, и Том усмехается.
– Надо было догадаться, что ты как можно скорее обзаведешься новым телефоном.
– О, но это было так важно, – объясняю я, многозначительно подняв палец. – Знаешь, оказалось, у меня устаревшая информация о контакте на случай ЧП, и надо было срочно ее обновить…
– Не беспокойся, – говорит Том, обнимая меня руками за талию, – твой старый контакт на месте. И никуда не собирается.
Он снова наклоняется ко мне. И мой телефон опять вибрирует. Том улыбается, ни капельки не раздраженный.
– Ответь. Я подожду.
Смотрю на экран. Вижу имя Гарри. Он может звонить мне в канун Рождества только с одной-единственной целью.
Отправляю звонок на голосовую почту, а потом снова гляжу на Тома.
– Счастливого Рождества, – шепчу я.
– Счастливого Рождества, – шепчет Том в ответ. А потом целует меня.
У Гринча на Рождество сердце выросло в три раза.
Не знаю, что там случилось с моим, но в одном я уверена: оно принадлежит Тому.
Всегда принадлежало.
Эпилог
Сочельник, годом позже
– Так нечестно! – восклицает Клара очень громким голосом шестилетки, умыкнувшей слишком много теста для рождественского печенья. – Почему бабушке можно открыть подарок раньше, а все остальные должны ждать до утра?
– Ш-ш-ш. – Мередит поглаживает гиперактивную дочку по волосам. – Ты же слышала дядю Тома: это подарок для всей семьи. Бабушка просто его открывает.
– Ну-у-у… – скептически тянет Кэтрин, – подарок – не самое подходящее слово.
– Абсолютно, – соглашается Том, чмокая жену в висок. – Точнее было бы сказать «потенциальная мегера», правда?
– Скорее всего, – говорит Кэтрин, двигаясь на диване в гостиной свекров, чтобы ее племянница могла устроиться рядом.
– Что такое мегера? – спрашивает София.
Том указывает на Кэтрин. Она отмахивается от его руки.
– Так называют сильную женщину.
– Ну да, можно и так сказать. – Том снова ее чмокает. На этот раз – в губы.
София притворяется, что ее вот-вот стошнит, но остается сидеть между ними.
– Мам, чего ты тянешь? Открывай уже! – торопит брат Тома.
Нэнси Уолш прижимает к груди полуоткрытый красный конверт. Глаза у нее уже на мокром месте.
– Я наслаждаюсь моментом.
– Ты даже не знаешь, что там!
– О, я знаю. Матери всегда знают. – Она открывает конверт и заглядывает внутрь с радостным визгом. – Я знала!
– Боже, Нэнси, – обычно непоколебимый Боб нетерпеливо хватает конверт, – дай всем…
Боб запускает руку в конверт, и все семейство Уолшей смотрит на его содержимое.
– Что это? – спрашивает София, не впечатлившись.
– Это, детка, называется сонограмма. Тетя Кэти и дядя Том ждут ребенка! – радостно восклицает Мередит, шмыгая носом.
Такая новость впечатляет Софию куда больше. Она соскальзывает с дивана и начинает восторженно подпрыгивать.
– Кузен! Наконец-то. Мальчик или девочка?
– Девочка, – хором отвечают Том и Кэтрин, обмениваясь счастливыми улыбками.
– Крошка-девочка! – Нэнси уже не сдерживает слез. – Вы определились с именем?
– Еще нет, – говорит Том в то же время, как Кэтрин заявляет:
– Да.
– Да? – чуть хмурится Том.
Кэтрин опускает ладонь на все еще плоский животик и снова одаряет мужа сияющей улыбкой.
– Ага. Я думаю назвать ее Горби.
Том улыбается, незамедлительно и с одобрением.
– Прекрасно! Но как второе имя.
Кэтрин сводит брови, как всегда готовая поспорить.
– Но…
– Я думаю, Даниэль, – перебивает ее Том. – Даниэль Горби Уолш?
Кэтрин не сразу понимает, что к чему, но потом удивленно моргает.
– Даниэль. Ты хочешь назвать ее в честь моего папы?
– Да, – говорит Том, привлекая ее ближе к себе. – Надеюсь, если назову ее в честь деда, ей ничего не останется, кроме как вырасти похожей на свою маму.
– Размечтался, – с улыбкой говорит Кэтрин, наклоняясь к его губам. В последнюю секунду она отстраняется и смотрит на него, прищурившись: – Ты хотел сказать, Даниэль Горби Тейт, так ведь?
Том улыбается.
– Можем поругаться на этот счет позже?
Кэтрин снова улыбается и отвечает на поцелуй.
– Жду не дождусь!
От авторов
Спасибо большое, что уделили время «Контакту на случай ЧП». Конечно, любое творение требует любви, но не станем скрывать: для нас этот проект был особенным.
Кто же мы такие, спросите вы?
Мы – Лорен Лэйн и Энтони ЛеДонн, и мы, если вы случайно не заметили этот факт на задней стороне обложки, женаты! И вместе со школы! (Звуки умиления.)
И если вы спрашиваете себя, как так вышло, что мы вдвоем написали книгу… мы сами не знаем!
Шутим, шутим. (Отчасти.)
На самом деле мы пришли к этой книге очень необычным путем. Началось все весьма подходящим образом: с путешествия.
Не в том смысле, что мы отправились путешествовать и вдруг подумали: «Эй, а не написать ли нам книгу о путешествии?»
Скорее… на полпути через Монтану нам стало отчаянно скучно, потому что в какой-то момент просто
