class="p1">Я серьезно умираю…
Я:
Арииииии
Ари:
Нет, у мистера «Золотого мальчика» нет фетиша на бабушек. У него фетиш на то, чтобы не позволять никому, кто мог бы иметь хоть малейший интерес, разговаривать с Монро, смотреть на нее или прикасаться к ней. Поэтому вместо того, чтобы тратить деньги, выкупая все места в первом классе каждый раз, когда она куда-то летит, чтобы никто не мог с ней поговорить… он купил самолет и нанял кучу бабушек, чтобы они летали на нем и чтобы ему больше не приходилось беспокоиться.
Я уставилась на сообщение… совершенно ошеломленная.
Ари:
Но не обманывайся. У Эдны сильный хук справа, и она вооружена.
Я:
Окей… приятно знать.
Ари:
И если тебе интересно, выкупил ли я самолет, чтобы ты тоже могла путешествовать с кучей бабушек… ответ – да.
Я:
Ты серьезно?
Ари:
Так же серьезно, как домашнее печенье Эдны. Кстати, можешь стащить для меня немного?
Я:
Я все еще не могу смириться с тем фактом, что вы с Линкольном сумасшедшие. А также, возможно, гениальные. Только… я не могу позволить себе частный самолет, чтобы держать твоих поклонниц подальше…
Ари:
Мое тело – твой храм, солнышко. Я обещаю заколоть любого, кто прикоснется к тому, что принадлежит тебе.
Ари:
А теперь, пожалуйста, стырь печенье.
Он прислал гиф с танцующей бабушкой… для большего эффекта.
Я:
Хорошо.
Ари:
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Я:
Я тоже.
Я положила телефон и откинулась на сиденье, тут же переведя все свое внимание на корзинку с печеньем. В этот момент вернулась Эдна.
Бабушкины Авиалинии, очевидно, были чертовски востребованы.
Глава 18
Блэйк
Ари устраивал гала-вечер для благотворительной организации «Потерянные дети» в ночь перед игрой в Далласе. Я стояла перед зеркалом в доме Ари в Далласе, и внутри закипала тревога. Он купил мне потрясающее платье по этому случаю, – это был красивый жест, который только усилил испытываемое мной напряжение. Из зеркала смотрело мое отражение, и я не удержалась от разглядывания каждой его детали.
Платье было элегантным, длиной до пола, глубокого полуночно-синего оттенка. Нежное кружево создавало замысловатые узоры, танцующие на коже. Оно облегало мое тело во всех нужных местах. И все же, несмотря на неоспоримую красоту платья, я не могла избавиться от чувства неловкости.
На самом деле, сама идея посетить одно из таких мероприятий вызывала панику, какой я давно не испытывала. Гала-вечера, очевидно, не были для меня чем-то необычным; я была вынуждена посещать бесчисленное количество подобных мероприятий с Шепфилдами.
И последний такой вечер, на котором я присутствовала, закончился не очень хорошо.
– Мне жаль. Я не могу выйти за тебя замуж…
Та ночь прямо сейчас крутилась в голове… как и все остальные, для которых я наряжалась в дорогие и неудобные платья, и на которых за каждым моим движением внимательно следили. Когда я общалась с людьми, которые едва замечали мое существование или перешептывались за бокалами с шампанским, я чувствовала себя не более чем симпатичным аксессуаром, необходимым для того, чтобы Шепфилды или Кларк могли пустить кому-нибудь пыль в глаза.
Воспоминания о тех вечерах, наполненных неискренними улыбками и перешептываниями, оставили неизгладимый шрам в душе. Это было суровое напоминание о моем статусе аутсайдера в семье и о времени, когда я была простым украшением этого роскошного мира. По крайней мере, мне так казалось.
Сейчас, по мере приближения сегодняшнего мероприятия, все старые тревоги вскрылись. Перспектива участия в еще одном гламурном событии, даже при неизменной поддержке Ари, заставляла чувствовать себя неловко.
Неужели я снова превращусь в простой аксессуар, о котором будут судить по тем же поверхностным стандартам, которые были навязаны раньше?
Я прикусила губу и посмотрела на сумку, где, как знала, было спрятано лезвие бритвы. Возможно, просто маленький порез, чтобы пережить сегодняшний вечер…
Ари вошел в спальню и поймал мой взгляд в зеркале. Он подошел ближе, успокаивая лишь одним своим присутствием.
– Вау, – пробормотал он и положил подбородок мне на плечо. Глаза встретились с моими. – Ты выглядишь потрясающе.
Я слабо улыбнулась и нервно поправила пальцами выбившуюся прядь волос.
– Думаешь? Давненько я так не одевалась. Не хочу тебя смущать или что-то в этом роде.
– Что на самом деле происходит в этой идеальной головке?
Я сдержала смех. Я была так далека от совершенства. Он даже не знал…
– Солнышко, – пробормотал он, целуя мое обнаженное плечо. – Ты, очевидно, не понимаешь: когда я говорю, что ты идеальна… Я имею в виду, что ты абсолютно идеальна. В тебе нет ничего, что бы мне не нравилось. Ничего, что бы мне хотелось исправить. Каждое утро я просыпаюсь и не могу поверить в свою гребаную удачу, потому что просыпаюсь рядом с тобой. Я считаю это своей привилегией – знать тебя.
Внутри потеплело, и я почувствовала себя Гринчем, потому что могла поклясться, что сердце стало как минимум на три размера больше от этих сладких слов.
Хотя я все еще нервничала. И не хотела вовлекать Ари в свое прошлое.
– У меня был, кажется, миллион неудачных ночей из-за мыслей.
И Мора там была королевой.
– Ммм, – сказал он, как будто точно понял, что я имела в виду. И, возможно, так оно и было. Ари, казалось, обладал магическим даром понимать меня, в то время как никто другой не мог этого сделать.
– Я надеюсь, сегодняшний вечер будет для тебя особенным. Я бы не просил идти… но «Потерянные дети» – моя организация.
Мои глаза расширились от удивления, потому что в статьях, которые я читала, об этом не упоминалось.
– Если смогу спасти одного ребенка от того, через что прошел сам, я сделаю это. И лучший способ, который я нашел, – это устроить грандиозную вечеринку, напоить людей, а затем показать им грустные фотографии детей, чтобы те опустошили свои бумажники. Прямо сейчас я поддерживаю интернаты в пятнадцати штатах, и большая часть средств, что позволяет им работать, собирается благодаря таким вечерам, как сегодняшний. Я пойму, если ты не пойдешь… но для меня твое присутствие значило бы все.
Как он заставлял меня влюбляться с каждым днем все больше? Было ли у Ари в ДНК что-то волшебное, что
