них больших подозрений не вызовет.
— Это Вы верно заметили. Пожалуй, так и сделаем. Однако, насколько я слышал, Вернадский склонен к украинскому национализму. Может, кого другого назначим?
— А вот станет наркомом науки Советской России, и некогда ему будет глупостями, вроде национализма, голову свою забивать. Он сейчас возглавляет «Комиссию по изучению естественных производительных сил России» (КЕПС) при Академии наук. Так что, его назначение наркомом будет воспринято с пониманием. К тому же, у него уже формируется идея ноосферы, как разумной оболочки планеты, аналогичной биосфере, но формируемой коллективным разумом человечества. Вот я ему и выдвину идею, что свои мысли черпаю напрямую из ноосферы.
— Хорошо, готовьте проект декрета СНК. За два дня управитесь?
— Сделаю, Владимир Ильич!
Ознакомившись с проектом декрета, Ленин вызвал к себе академика Вернадского.
— Уважаемый Владимир Иванович! У меня к Вам неожиданное предложение. И скажу, что отказаться у Вас нет возможности. — Сразу взял «быка за рога» Вождь.
— Действительно, неожиданно. И какое же предложение?
— Существующее положение с развитием науки в России нас совершенно не устраивает. И мы хотим его коренным образом изменить. Российская наука должна в короткие сроки выйти на самые передовые позиции в мире. Для этого мы собираемся учредить специальный народный комиссариат по делам науки. И Вам я предлагаю стать народным комиссаром. Как человеку, уже 2 года возглавляющему Комиссию по изучению производительных сил России, вся эта проблематика Вам уже знакома.
На развитие науки мы будем выделять значительные средства. Видным российским ученым будут созданы самые лучшие условия для работы. Вы даже сможете приглашать на работу ученых из-за рубежа.
— Но, я ученый, а не администратор! Я не имею опыта работы такого масштаба!
— Кому Вы это говорите? Думаете, я имел раньше опыт руководства огромным государством? Да у нас все наркомы в таком же точно положении. Однако, как то, справляемся. Надеюсь, не очень плохо.
— Вы напрасно «прибедняетесь», товарищ Ленин. Последние декреты Вашего правительства мне очень импонируют. И по крестьянству, и по промышленности, а по электрификации и по геологии — это просто восторг!
— Так, не боги горшки обжигают! Все наши наркомы прямо «на ходу» учатся. Вот Вам проект декрета. Почитайте, и завтра я жду Вас у себя с непременным согласием! Если не Вы, то кто же?
Вернадский вышел от председателя Совнаркома в смятенных чувствах.
На следующий день беседа продолжилась.
— Как Вам проект декрета? — осведомился Ленин.
— Очень толково составлено. Кто писал, если не секрет?
— А я сам и писал. Какие замечания у Вас будут?
— Несколько замечаний имеется. Почему к ведению наркомата из всех университетов отнесены только пять?
— Мы должны обеспечить концентрацию самых способных ученых в нескольких центрах, которые и будут развивать науку. На все университеты у нас не только ученых, даже квалифицированных преподавателей не хватит. В Московском университете сосредоточим лучших физиков и математиков, в Петроградском — медиков и биологов, в Томском — металлургов и материаловедов, в Харьковском — механиков, в Казанском — химиков. Сами понимаете, науку лучше развивать в тесном общении с коллегами. А вокруг этих университетов будем сосредотачивать исследовательские институты и опытные заводы соответствующего профиля.
Мы намерены заботливо выращивать научно-технические школы по всем отраслям экономики: радиотехнике, органической химии, автомобилестроению, авиастроению, судостроению, нефтепереработке и многим другим. Каждая научная школа должна состоять из головного научно-исследовательского института и опытного завода, на котором будут осваиваться в производстве новые разработки, а также, высшего учебного заведения, которое будет готовить кадры. В эту школу должны входить дочерние институты более узкой специализации и серийные заводы, на которые будут передаваться уже отлаженные разработки.
— Согласен с Вами, умы нужно концентрировать. Тесное общение ученых даст синергический эффект. Второй вопрос. Зачем вы назначаете мне заместителем этого Железнякова? Я навел справки. Это Ваш охранник, простой матрос. Как он будет наукой руководить?
— Э, батенька! Недооцениваете Вы русский народ. Вспомните Ломоносова! А с матросом этим я тесно общался. Это настоящий самородок! Удивительно четко мыслит товарищ! И образован достаточно. У нас такие люди наркоматами руководят.
— Все же, лучше бы назначить заместителем кого-либо из ученых — практиков. Или Вы его для надзора за мной назначаете?
— Ну, батенька, зачем Вы так? Открою Вам одну государственную тайну. Все равно, как нарком, вы дадите подписку о неразглашении государственных тайн, которых по работе у Вас будет множество.
Этот молодой человек напрямую общается с планетарным разумом, о котором вы сами говорили. Я как закоренелый материалист в это не верил. Однако, Железняков неоднократно совершенно точно и неоднократно предсказывал мне будущие события, и при этом ни разу не ошибся. Как он говорил, так все и происходило. И по научной части у него тоже откровения бывают. Потом с ним сами поговорите. Вы ведь верите в планетарный разум?
— Да, в планетарный разум я верю. Но я пока еще этого нигде не публиковал. Откуда Вам это известно?
— От Железнякова и известно. Вы сами с ним поговорите, узнаете много интересного.
— Тогда еще вопрос. Я так понял, что геологические, электротехнические, инженерно-транспортные, педагогические и военные институты к ведению наркомата науки относиться не будут?
— Да, они будут подведомственны соответствующим наркоматам. И учебные заведения этих направлений тоже. Но, контрольные функции за работой этих институтов у Вас будут.
Еще вопросы?
— Больше вопросов не имею.
— Тогда готовьтесь создавать наркомат. Завтра на Совнаркоме примем об этом декрет. С послезавтрашнего дня товарищ Железняков будет в вашем распоряжении.
Глава 25
Нарком науки
29. Наркомат науки.
Сказать, что 54-летний академик Вернадский был озадачен предложением вождя большевиков — это не сказать ничего. Наркомами Ленин назначал либо своих соратников по партии, либо деятелей из числа союзных большевикам левых эсеров. Единственными исключениями были Кржижановский и Карпинский.
Он понимал мотивы Ленина, назначившего наркомом по электрификации Кржижановского. Тот, помимо того, что был крупным специалистом в этой области, был еще и старым другом Ленина, сочувствующим большевикам.
Понимал и назначение наркомом геологии академика Карпинского. Тот был, пожалуй, крупнейшим российским геологом, при этом, совершенно аполитичным человеком.
Но он, сам то, состоял в партии кадетов, ныне запрещенной. К тому же, он открыто сочувствовал разогнанной большевиками украинской Раде. Если Ленин непременно хотел назначить наркомом по делам науки одного из академиков, то были не менее достойные кандидаты, к тому же русские патриоты, не замаранные членством в «кадетах». Хотя бы Чаплыгин, Стеклов или
