народом набили — и ничего, все как-то справляются, некоторые даже новыми семьями обзавелись.
— Не придёт, если будешь меня слушаться, — улыбнулся я. — Пойдём, нужно поесть, пока макароны не остыли.
— Я… Я не хочу, — помотала головой она и с опаской покосилась на трупы.
— Знаю, но нужно. Тебе пригодятся силы.
— Зачем?
— Чтобы жить дальше. Я отведу вас в безопасное место.
— Зачем? Кому нужна такая жизнь?
— Ты удивишься, но в мире остались люди, которые готовы не просто жить, но и сражаться. Я понимаю, тяжело всё такое принять, но тебе придётся это сделать.
— А если я не хочу?
— Ну и дура, — буркнул я не найдя других аргументов, — Хочешь — вали. Я не стану с тобой нянчиться, чтобы наутро вытаскивать твой обосранный труп из петли.
— Сам ты обосранный! — оскорбилась она.
— Ты когда-нибудь повешенных видела? — усмехнулся я, наконец обнаружив её слабое место. — После смерти расслабляются все мышцы, отчего освобождается кишечник. Вот и ты будешь висеть и вонять дерьмом и мочой, стекающими по ногам.
— Фу бля, это же отвратительно, — сморщилась женщина.
— Именно. Так что оставь эти мысли, и пойдём уже пожрём.
— Меня Кристина зовут, — внезапно перешла к знакомству она.
— Серый, но друзья называют меня Могила.
— А почему Могила?
— Слушай, я жрать хочу, как медведь бороться. Давай все вопросы потом, ладно?
При слове «медведь» она снова покосилась на растерзанные тела, но теперь почему-то прыснула от смеха. Я не стал разделять её веселья, развернулся и поспешил обратно в квартиру, где меня дожидались макароны с тушёнкой.
— Нет, вы нормальные люди вообще⁈ — возмутился я, войдя в комнату.
Трое мужиков, которых я оставил следить за едой, уже вовсю работали ложками. При этом даже не удосужились по тарелкам разложить, метали прямо из ведра.
— Жрать охота, — виновато, с набитым ртом ответил лысый.
— Ну не из общего же котла! Вон же чашки стоят, — указал я рукой на стопку посуды, которую поставил на подоконник.
— Ну извини, — пожал плечами тот, — не заметили.
— Кристин, будь добра, отгони этих варваров от котла и наложи всем по совести, — попросил женщину я. — Мне можно побольше, я не обижусь.
Уже через пару минут комната погрузилась в молчание и наполнилась чавканьем и стуком ложек о тарелки. К слову, Кристина ковырялась в макаронах лишь первые несколько секунд, а затем начала метать их с такой скоростью, что я едва за ней поспевал. И это хорошо. Значит, умирать она передумала, и в дальнейшем проблем от неё не будет. А вот мрачный парнишка с густой кудрявой шевелюрой мне не нравился. Его сосед по дивану тоже молчал, однако его взгляд просто был задумчивым. Этот же натурально мрачен и, судя по всему, гоняет совсем нехорошие мысли.
Ладно, надеюсь, до вечера успею сдать их на поруки, и тогда они перестанут быть моей проблемой. А я смогу плотнее заняться бесами. Глядишь, когда их поголовье резко начнёт сокращаться, Баал высунет нос из своей берлоги. Пора бы нам уже пообщаться по-взрослому, время игр закончилось. Теперь у меня есть аргумент, которому он мало что сможет противопоставить.
Глава 17
Провожатый
— Местный кто? — спросил я и с сожалением бросил косой взгляд в опустевшее ведро.
В брюхо уже провалились две полные миски, но медвежий аппетит и не думал успокаиваться. Но хотя бы руки трястись от голода перестали — и то хлеб. Веки в раз потяжелели. А учитывая бессонную ночь, бороться с этим удавалось с великим трудом.
— Я, — лениво ответил лысый.
— Головка от… Ладно, — отмахнулся я. — Звать тебя как?
— Антоха.
— А я Толян, — ответил молчун.
А вот депрессивный, тот, что с гнездом на голове, словно не услышал вопроса. Очень нехороший знак. Кажется, парню не помешает помощь психолога. Он однозначно сломается, даже если переживёт этот момент. Непонятно пока: в какую сторону? Может статься, что превратится в маньяка. Однако пока все его мысли о другом, и это будет сильно мешать.
Ну, то такое. Есть вопрос гораздо важнее: как идти? Сугробы вымотают нас раньше, чем мы покинем район, а запасных лыж у меня нет. Получается, снова в школу. Осталось выяснить, где ближайшая. Надеюсь, Антоха не с противоположной окраины…
— Школа ближайшая знаешь где находится? — спросил я. — Или любое другое место, где лыжи раздобыть можно?
— Универ неподалёку. Минут десять на машине, — ответил лысый.
— Значит, часа два пешком, — пробормотал я, прикидывая наши шансы.
— Почему два? — удивился Толян. — Минут за тридцать дворами дойти можно.
— Выходит, ты тоже местный? — повернулся к нему я.
— Лет десять как.
— Ты сугробы на улице видел? Тридцать минут… Всё, подъём, хотелось бы до заката к кремлю выйти.
— Так, может, сразу туда и пойдём? Чего круги наворачивать? — поинтересовалась Кристина.
— Мы с тобой минут через пять на эту тему поговорим, хорошо? — ухмыльнулся я. — Значит так, бригада «Ух»: я иду первым, за мной кудрявый, Кристина в центре, следом Толян и ты — замыкающим, — указал я пальцем на Антоху. — Если увидишь что-нибудь странное — ори, понял?
— Например? — тут же последовал вопрос.
— Тень живую, или человека. В общем, всё, что шевелится — враг. Вопросы?
— А если не шевелится, но тоже странное?
— Понятно, — вздохнул я. — Всё, кончай базарить, двинули.
И вот вроде только что определил порядок идущих, а всё равно выстроились как на душу легло. Тяжёлая будет прогулочка.
— Эй, кудрявый, я тебе где идти велел? — Я дёрнул парня за рукав и тут же отпрянул, получив неадекватную реакцию.
— Не трогай меня! — срываясь на визг, прокричал паренёк. — Не подходите ко мне!
— Эй, эй, успокойся, бро, — попытался угомонить его лысый и тут же получил сочный пинок в промежность.
Я даже поморщился, представив, какую боль он сейчас испытывает. Однако ситуация накаляется. У парня все признаки истерики, а это уже плюс. Значит, организм справляется, нужно лишь слегка помочь.
«Щёлк», — звонко столкнулся мой кулак с его челюстью, и кудрявый рухнул на пол. Кристина в ужасе прижала ладошки ко рту, будто на её
