не отдать? — ржёт Банальный. — Какие ещё радости в камере?
— Спасибо, брат.
Сворачиваю к дому тёщи, а мысли путаются, как в омуте.
Меня запускают внутрь. На пороге особняка меня встречает отец Даши, Александр. Мужик серьёзный, всегда был таким.
У нас с ним всё ровно, хотя по молодости я едва сдержался, чтобы морду ему не набить: слишком уж ревниво заметил его интерес к Даше. Потом оказалось, что интерес был чисто отеческий. Тогда-то я и понял, какой я был придурок.
Честно — жду, что он сейчас зарядит мне в челюсть. Заслужил. Но нет, он протягивает руку и жмёт крепко, по-мужски.
— Дашка у нас ночевала. Потом уехала. Ты где пропадал?
Сердце дергается.
— Ночевала… То есть сейчас её нет?
Он морщит лоб.
— Знаешь, вот сейчас не понял. Ты не знаешь, где Даша?
Сам вроде взрослый мужик, но от его тона у меня сразу голова в плечи втягивается, как у пацана, которого застукали за косяком.
— Знаю… скорее всего. Просто надеялся… — слова выходят рваными, и самому противно.
Александр сверкнул глазами:
— Марк, какого хрена происходит?
— Мы… поругались, — выдавливаю. — Меня на несколько дней в кутузку закрыли, а она… к вам.
Он закатывает глаза и устало выдыхает:
— У меня мозг сейчас взорвётся. Пойдем, все расскажешь.
— О нет, еще пару дней запоя и Даша вообще меня забудет. Мне нужно найти ее и поговорить. Как только мы разберёмся, я обещаю рассказать все подробности, — вру.
Теперь чувствую себя на месте того Кости, на которого орал на весь дом.
Мне бы реально не хотелось, чтобы Тася вернулась к тому, кто ее предал.
А Даша должна ко мне вернуться.
Ебучие двойные стандарты.
Хорошо рассуждать о том, кто что и кому, пока это не касается тебя лично.
Прыгаю в тачку и звоню Саше, подруге Даши в хлипкой, висящей на одном шурупе, надежде, что она зависла у нее.
Но в голове всплывает выпуск, в котором Северов заявил, что вообще планирует усыновить Галицыну.
И эта его фраза выбивает надежду с ноги, потому что Даша не оставит девочку одну после того, что с ней произошло.
А значит будет находится только в одном месте. И я понятия не имею, как себя поведу, если снова увижу мэра. Потому что этот урод не просто трётся рядом, он уже возможно трахнул мою обиженную жену.
Глава 41.
Я приезжаю к дому Северова. Вернее, к особняку. Это здоровенная коробка из стекла и бетона, которой Тёма любит хвастаться направо и налево. Уродливый памятник его амбициям. Попытка продемонстрировать, что и тут он всех обскакал.
Больно думать, что Даша там. Еще больнее думать, что ей это нравится. Ну конечно, куда мне до таких масштабов. Хотя сколько раз я предлагал Даше построить дом, но ей нравится наша квартира, которую она обставляла сама. Нравится, что вид у нас на весь город.
Может быть я вообще зря еду? Может быть, прямо сейчас пьёт с ним чай на веранде или, хуже того, сидит у него на коленях, улыбается, слушает его вкрадчивый голос.
Чёрт, только не это.
Я снова набираю её номер. Пальцы дрожат так, что телефон чуть не выскальзывает. Гудки долгие, пустые, а потом — тишина. Она не отвечает. На сообщения тоже.
Тишина хуже пощёчины. Я бы ей сказал, сказал как люблю, сказал как жалею, что поспорил, что поехал в эту баню, что вообще не уволил Ксению или хотя бы не сказал, что хочу ее. Потому что фигня это все и никогда бы от Даши я не ушел. Да и как уйдешь от собственной половины. Разве что сердце вырвать.
Паркую машину чуть дальше ворот. Хотя какие ворота, они валяются рядом, что щекочет нервы. Рядом стоит сам Северов. В костюме, идеально выглаженном, как будто он с утра не проблемы решал, а на показе мод светился.
Но лицо искажено злостью: он орёт на своего начальника охраны, машет руками, жестикулирует так, будто собирается придушить беднягу прямо здесь. В какой-то момент даже бьёт его в челюсть. Глухой звук удара отдается в груди, но тот, как ни в чём не бывало, продолжает стоять по стойке «смирно».
Меня передёргивает. Вся эта хрень дико пугает и злит одновременно. Что вообще творится у него за забором? Почему они сорваны, словно их просто снесли на танке? Он связался с криминалом и втянул в это мою семью?
Выбираюсь из машины, закуриваю, глубоко затягиваюсь, будто дым может прожечь гнев внутри. Хочется просто пойти и отмудохать этого ублюдка. Раз и навсегда. Но я сдерживаюсь. Сейчас важнее не моя злость — важнее понять, где Даша.
Давлю окурок в гравий и иду к воротам. Камни хрустят под ботинками, каждый шаг отдаётся эхом в голове.
Северов словно чует меня. Резко оборачивается.
Его глаза — холодные, как лёд. Что-то коротко говорит своим ребятам, и те тут же выстраиваются стеной, перекрывая мне дорогу. Спинами, плечами. Точно так же, как в кино, только без спецэффектов. И от этого выглядит ещё пафоснее и ещё страшнее.
То же, что ли, охрану нанять? Смотрится круто. Но Даше в такой клетке точно не место.
Я шагаю ближе. Смотрю ему прямо в глаза. И не понимаю, как я когда-то мог считать этого человека другом.
— Синицын, опять в кутузку хочешь? — его голос ровный, но я вижу, как челюсть ходит ходуном. — Есть постановление.
— Подтереться им можешь, — бросаю я. — Даша где?
Он усмехается уголком губ.
— Тебя её судьба больше не касается. Твое время прошло.
— Да что ты говоришь? А тебя, значит, касается? Твое время значит настало? Ты бы еще на пенсии мне девку подсунул и хвалился тем что увел мою старушку.
Он усмехается, шагает на меня, мимо своих бугаев.
— Остря –як. Но увы, ты опоздал со своими умозаключениями. Тебе вряд ли захочется быть с Дашей, зная, что мы вытворяли этой ночью.
Блять.
У меня в глазах темнеет. Рука сама поднимается, уже готовая врезать по его наглой роже, стереть эту усмешку, но меня удерживает его водитель.
— Уже завтра тебе пришлют документы на развод, так что ты свободен и можешь трахать кого хочешь. Позвони Ксении. Теперь вам ничего не мешает быть вместе.
— Как великодушно, но Дашу я тебе не отдам.
— Чего это?
— Боюсь умрет со скуки,
