Я поднялась из уютного кресла и со вздохом надела непривычные ногам туфли, с тоской вспомнив о прекрасных серебристых тапках с пумпонами, подаренных Гером.
В саду уже стемнело. Огромная территория внутризамкового пространства, щедро усаженная разнообразной растительностью, казалась тщательно ухоженной живописной поляной с многочисленными дорожками, арками, скамейками, цветочными клумбами, кудрявыми деревьями с качелями на мощных ветвях, и милыми палиатрисовыми фонариками, освещавшими теплым светом все это зеленое великолепие. Шагнув с каменного пола галереи, я почувствовала под ногами мягкость нагревшейся за день земли, и с удовольствием скинула надоевшую обувь, аккуратно поставив ее у входа в сад.
Я готова была застонать от наслаждения, погружая натертые за вечер пальцы в мельчайший песок узкой дорожки, вьющейся сквозь живописную арку из сиреневых кустов. Заметая собственные следы своим же подолом, я шла куда глаза глядят, вдыхая пряный цветочный аромат, и чувствовала себя счастливой как никогда. Что нужно девушке для счастья? Самую малость. Красивое платье, прогулка босиком среди благоухающих цветов по ночному саду, воспоминание о недавних поцелуях, матовый свет собственной тезки с фиолетового неба, звук шагов за спиной… Хотя насчет последнего скорее нет.
Услышав хруст песка под чьей-то тяжелой подошвой, я поспешила сойти с дорожки, скрывшись за пышным сиреневым кустом. Меньше всего сейчас хотелось встречаться с кем либо, нарушая и без того идеальный вечер наедине с собой. Выждав, когда шаги затихнут вдалеке, я покинула свое временное убежище, и зашагала в противоположную сторону. Посреди сада надо всеми деревьями возвышалось одно единственное, расположенное на небольшом холме, оттуда, по моим представлениям, должен был открываться замечательный вид. Туда я и направилась.
Мощный ствол уходил далеко ввысь, теряясь в густой кроне, весело шелестевшей широкими листьями от небольшого ветерка. С единственной низко спускавшейся толстой ветки на тонких канатах свисали изящные качели – широкая резная скамья с удобно выгнутой спинкой. Я уселась на деревянное сиденье, а затем и вовсе забралась с ногами и огляделась. Прекрасное место. Весь сад как на ладони, расчерченный линиями дорожек, мигающий светляками фонарей, и белоснежная громада замка вдалеке. Красота, тишина, лишь едва долетающие вместе с ветром отголоски далекого празднества и ровный шепот зелени над головой. Я расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, и обхватив руками колени, закрыла глаза, впитывая тихое волшебство момента.
– Не помешаю?
Мда… Что позволяет некоторым людям быть такими назойливыми?
– Уже помешал, – неучтиво проворчала я себе под нос, не открывая глаз. Этот голос я не хотела бы слышать больше никогда, и уж тем более здесь и сейчас.
Ктиаран невозмутимо уселся рядом на песок, сделав вид, что не услышал моего предыдущего высказывания.
– Думаю, нам следует поговорить, – Я открыла один глаз и раздраженно уставилась на возмутителя моего спокойствия. Он сидел на песке, повторив мою позу, и разглядывал меня снизу вверх. – Ты очень красивая.
Ну разумеется, ведь сейчас я при полном параде, а не завернута в толстое одеяло поверх мятой простыни на голое тело. Видимо, чернокосый братец услужливо подсказал, что под таким вот щенячьим взглядом я становлюсь мягче воска и начинаю раздавать выпечку направо и налево. Обманул. То был единичный случай.
– Чего тебе нужно, Ктиаран?
Он чуть улыбнулся в ответ на мое сердитое выражение.
– Всего лишь хочу узнать, что такого произошло, что ты настолько изменилась по отношению ко мне.
Меньше всего хотелось портить вечер выяснением отношений, поэтому я глубоко вздохнула, с трудом избавляясь от раздражительности, и постаралась говорить как можно спокойнее:
– Прости, но я, скорее всего, не оправдаю твоих ожиданий. Просто некоторые события значительно повлияли на мое восприятие многих вещей, мне не хотелось бы это обсуждать в принципе. Просто прими как есть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Маленькие мотыльки безрезультатно бились в тонкое стекло ближайшего фонаря, стремясь слиться в экстазе с восхитительным палиатрисовым светляком. Я и сама была недавно таким же мотыльком. Глупое насекомое не в состоянии понять, что источником столь привлекательного света служит всего лишь мертвый равнодушный камень.
Бывший полуящер наблюдал за тем же мотыльком, и, как я надеялась, пришел к аналогичному выводу. Но нет.
– Может, мне стоит снова обрасти чешуей?
Я горько усмехнулась.
– Если только это снова поможет тебе чувствовать себя человеком… То можно попросить Гера, он устроит.
– Я был человеком тогда, остаюсь им и сейчас. Я чувствую, как человек!
Знакомая звериная хрипотца прорвалась сквозь кажущийся спокойным тон его низкого голоса. Вскочив, мужчина навис надо мной, ухватившись за один из удерживающих качели канатов. Я сжалась под недобрым взглядом, мигом пожалев, что не ушла сразу при его появлении.
– За что, Рин? За что ты так поступаешь со мной?
Черт облезший! Таки испортил мне вечер.
– Поступаю как? – Я искренне постаралась придать голосу еще более спокойное выражение. Кажется, вышло не очень.
– Вот как сейчас! – Ктиаран явно не утруждался менять свой собственный тон мне в ответ. – Мы же были друзьями, Рин, ты призналась, что я дорог тебе, почему же сейчас отталкиваешь?
Похоже, мои ошибки обойдутся мне чуть дороже, чем я себе представляла.
– Возможно потому, что ты скрыл от меня существование своей невесты?
Тот демонстративно закатил глаза, и схватился за второй канат, нависнув уж совсем конкретно.
– У каждого жителя Тсарниан с детского возраста есть предполагаемый партнер на будущее. Уж так повелось, по традиции родители обоих сторон всегда договариваются заранее, но не перечат выбору детей, если те, достигнув определенного возраста, сделают свой собственный выбор.
Хм… даже так?
– И что же, – опасаясь встречаться взглядом с не вполне адекватным бывшим мутантом крупнее меня в несколько раз, я принужденно разглядывала кусочек сада, видневшийся из-под его рукава. – И у Гера тоже есть такой человек?
– А разве он не говорил?
Я отрицательно мотнула головой, больно прикусив нижнюю губу, чтобы малодушно не дать волю эмоциям.
– Есть, – вкрадчиво отозвался Кти, – только почему бы тебе не спросить его самой? Не хочу снова оказаться виноватым, если мои слова вдруг не совпадут с его рассказом.
Не удержавшись, я подняла глаза и зло уставилась на него. Эх, гулять так гулять.
– Так что же, насчет того, что ты мечтал отомстить Геру любым способом, включая меня, тебя тоже оклеветали? И твоя злость сейчас не из-за того ли, что провалился такой удачный план?
Тот заскрипел зубами, сжимая канаты так, что они затрещали под его пальцами. Перекошенное от бешенства лицо в обрамлении взлохмаченных черных прядей оказалось совсем рядом с испуганным моим, когда он, еле сдерживаясь, прошипел:
– Каков бы ни был план, он обломался в ту самую минуту, как я тебя увидел!
Мужчина тяжело дышал, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, боюсь, если бы его глаза могли метать молнии, я бы давно лежала жалкой кучкой пепла у его ног.
– Только не надо придумывать повод, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой в твоих проблемах!
– Ты сама и есть этот повод, Рин! Красивый, желанный, неотразимо-восхитительный повод.
Вот это поворот! Под его пронизывающе-голодным взглядом я подумала, что уже начинаю любить темноту за то, что она скрывает непрошенную красноту, мгновенно растекшуюся по щекам сразу после его слов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Неловко отведя глаза, я в упор уставилась на белеющий в темноте силуэт замковой башни, и подумала, что вовсе не чувствую себя комфортно или хотя бы удовлетворенно от подобного рода комплиментов. Была в этой ситуации некая неправильность. Догадка неуловимо вертелась где-то на краю сознания, не давая себя ухватить. Я пробежалась глазами по черному рукаву, по светящимся в темноте пуговичным рядам, вышитому гербу. Герб. Вот оно! Две острых серебристых стрелы, скрещенных на фоне пламени. Не хватало только оскаленной зверюги для того, чтобы это стало и гербом Вестиана тоже.
