Читаем без скачивания Все о внешней разведке - Колпакиди Александр Иванович

На мое счастье, американцы оказались общевойско­выми офицерами, а не офицерами контрразведки, иначе история могла бы получить совсем иное развитие. Видя, что со стороны американцев сопротивления не будет, я сделал вид, что еду вместе с Власовым назад — в штаб американской дивизии. Сев позади Власова в его «шко­ду», я приказал водителю разворачиваться и гнать впе­ред. Пока разворачивались остальные машины колонны, мы успели отъехать довольно далеко.

Власов пытался приказывать водителю, куда ехать, но водитель, смекнув, что к чему, уже его не слушал. Генерал почувствовал неладное и на берегу красивого озера, где машина немного сбавила скорость, попытался выпрыгнуть на ходу. Однако я успел схватить его за воротник и, приставив пистолет к виску, сказал: «Еще одно движение, и я вас застрелю». После этого он вел себя спокойно...

В 8 часов вечера я сдал Власова командиру 25-го тан­кового корпуса генерал-майору Фоминых. Больше я Вла­сова не видел»[80].

Надо ли говорить, что Сталин очень хотел поймать и примерно наказать Власова. Поэтому когда это случи­лось, он не пожалел наград для тех, кто захватил измен­ника. Уже 19 июня 1945 года был издан следующий Указ Президиума Верховного Совета СССР:

«За успешное выполнение особого задания командо­вания на фронте наградить:

Орденом Суворова II степени

1)   майора Виноградова Пахома Тимофеевича,

2)    старшего лейтенанта Игнащкина Илью Петрови­ча,

3)   полковника Мищенко Ивана Петровича,

4)   генерал-майора танковых войск Фоминых Евгения Ивановича,

5)   капитана Якушова Михаила Ивановича.

Орденом Отечественной войны I степени

Капитана Кучинского Петра Николаевича.

Орденом Отечественной войны II степени

1)  Довгаса Александра Степановича,

2)    Комзолова Илью Никитовича.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

М. Калинин

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

А. Горкин»[81].

Дальнейшая судьба самого Власова была незавидна. После ареста его доставили в Москву, где он содержался во внутренней тюрьме на Лубянке как секретный арес­тант № 31. На следствии Власов виновным в измене родине себя не признал и заявил, что боролся против сталинского террористического режима. То же самое он заявил и на начавшемся в июле 1946 года закрытом су­дебном процессе под председательством В. Ульриха. 30 июля 1946 года Военной коллегией Верховного суда СССР Власов А. А. и 11 его сподвижников за измену родине и открытую шпионско-диверсионную деятель­ность были приговорены к смертной казни через пове­шение. Приговор был приведен в исполнение в ночь на 1 августа во дворе Бутырской тюрьмы.

Выпускники Кембриджа

«Кембриджская пятерка», «великолепная пятерка», «лондонская пятерка» — эти названия прочно приклеи­лись к группе агентов советской разведки, работавших в Англии в 30—50-х годах. Сейчас уже трудно установить, кто пустил в жизнь термин «пятерка». Но его неуемная творческая фантазия родила, наверное, самую извест­ную в мире спецслужб загадку, равную теореме Ферма, название которой «кто был пятым?». Над ее решением бились многие, но никто, даже профессор Кембриджс­кого университета Кристофер Эндрю, считающийся крупным знатоком истории спецслужб, не задался воп­росом: а почему, собственно, «пятерка»? Почему не «тройка» или «семерка«? Ведь нельзя же, в самом деле, делать вывод о существовании пресловутой «пятерки» на основании трех статей Эрнста Генри (Семена Николае­вича Ростовского), опубликованных в 1933 году, как это делают К. Эндрю и О. Гордиевский в своей нашумевшей книге «КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева».

Агентурная сеть не армейское отделение, и мысль о том, что в Кембриджском университете по некоему ус­таву создавались так называемые «группы» или «кольца из пяти», должна показаться странной любому здраво­мыслящему человеку. Поэтому правильно было бы гово­рить о выпускниках Кембриджа, в свое время завербо­ванных советской разведкой и раскрытых по той или иной причине. В их число входят К. Филби, Д. Маклин, Г. Берджесс, Э. Блант, М. Стрейт, Д. Кернкросс, Л. Лонг, В. Ротшильд. Возможно, список «кембриджских» аген­тов на этом не заканчивается. Но строить догадки дело неблагодарное. Поэтому остановимся на тех из извест­ных восьми, кто когда-либо работал в английских спец­службах, а там работали все, кроме Д. Маклина и М. Стрейта.

В начале 30-х годов перед советской разведкой встала задача по проникновению в политическую верхушку ве­дущих европейских государств. Это было обусловлено тем, что советское руководство во главе со Сталиным считало достоверной только ту информацию, добытую разведкой, которая поступала от агентов в правитель­ственных учреждениях. А так как большинство действую­щих источников были мелкими служащими, не имею­щими доступа к кругам, где принимались решения, то основные усилия вербовщиков было решено направить на молодых людей из состоятельных семей, могущих со временем занять высокое положение в политической эли­те своей страны. Вот как пишет об этой концепции один из ее авторов А. Орлов:

«В начале тридцатых годов резидентуры НКВД сосре­доточили усилия на вербовке молодых людей из влия­тельных семей. Политический климат тех лет благоприят­ствовал этому. Молодое поколение было восприимчиво к идеям свободы и стремилось спасти мир от фашизма и уничтожить эксплуатацию человека человеком. На этом НКВД и строил свой подход к молодым людям, устав­шим от бессмысленной жизни, удушающей атмосферы своего класса. И когда эти молодые люди созревали для вступления в коммунистическую партию, им говорили, что они могут принести гораздо больше пользы, если будут держаться подальше от партии, скроют свои поли­тические взгляды и примкнут к революционному подпо­лью».

Одним из этих молодых людей был К. Филби. Га­рольд Адриан Рассел Филби, прозванный в честь ге­роя книг Киплинга Кимом, родился 1 января 1912 года в Амбале, штат Пенджаб, где его отец Сент-Джон Филби служил в английской колониальной админист­рации. В 1924 году К. Филби поступил в Вестминстерс­кую школу, а после ее окончания в 1929 году— в Кембриджский университет в колледж А

ринити

на от­деление истории. В те годы в таких крупных универси­тетских центрах, как Кембридж и Оксфорд, помимо традиционных чисто студенческих организаций возни­кало множество различных леворадикальных, социали­стических и коммунистических организаций, ассоциа­ций и обществ. Быть левым тогда считалось нормой. Конечно, со временем большинство выпускников от­казались от своих былых студенческих взглядов, но из­вестная часть пополнила ряды коммунистической партии. Хотел поступить так и К. Филби, побывавший в 1934 году в Австрии и своими глазами увидевший кровавую расправу над рабочими Вены. Но уже в Авст­рии на него обратили внимание представители советс­кой разведки. Дело в том, что, стремясь спасти дочь хозяина квартиры, где он жил, Литци Колман, К. Филби женился на ней, что дало ей возможность покинуть Австрию как британской подданной. По воз­вращении К. Филби в Лондон агент ИНО НКВД Эдит Тюдор Харт, убедившись, что его коммунистические взгляды не изменились, а происхождение позволяет претендовать на высокий государственный пост, по­знакомила его с нелегалом Арнольдом Дейчем. А.Дейч, работавший в лондонской нелегальной резидентуре под руководством А. Орлова, сразу же оценил высо­кий потенциал К. Филби и в июне 1934 года предло­жил ему присоединиться к борцам с фашизмом.

Дейч Арнольд Генрихович

21.05.1904- 7.11.1942.

Известен в кадрах разведки как Ланг Стефан Григорь­евич.

Родился в Вене в семье сельского учителя из Словакии, а затем мелкого коммерсанта в Вене. С 1910 г. учился в начальной школе, ас 1915г. — в гимназии в Вене. Осенью 1923 г. поступил на философский факультет Венского уни­верситета, одновременно также изучал физику и химию. Защитил с отличием диссертацию на тему «О серебряных и ртутных солях амидобензотиазолов и новом методе количе­ственного анализа серебра». В июле 1928 г. окончил универ­ситет с дипломом доктора философии и химии. Владел немецким, английским, французским, итальянским, гол­ландским и русским языками.