Безопасник встал и, пригибаясь, побежал по лесу вправо, исчез за деревьями. Метнулся в другую сторону и Артем, забыв об усталости и жажде. Организм перешел в боевое состояние и перестал требовать обычных для современного землянина удобств, опирающихся на интеллектуальную автоматику. Пограничников не зря учили обходиться без нее, использовать лишь возможности своего тела и ума.
Банда не выставила охранения на окраине деревни, уверенная в своей безнаказанности.
Артем миновал разрушенные строения, тенью перенесся через ровные участки земли, засеянные какими-то злаками, выглянул из-за невысокой стены на площадь в центре селения, где радовались, празднуя победу, бандиты.
Их было полтора десятка, смуглолицых, бородатых и волосатых, среди которых находились и трое землян в комбинезонах типа «хамелеон». Автоматика комбинезонов давно не работала, поэтому цвет они имели неопределенно бурый, с более светлыми разводами и пятнами. Держались земные охотники отдельной от туарегов группой, не мешая им добивать жителей деревни и поджигать их дома.
Пирамидальная постройка, принадлежащая старосте деревни, все еще держалась, не желая загораться, кто-то оттуда вел редкий неприцельный огонь из винтовки или ружья, и туареги, потеряв терпение, начали стрелять по дому из каких-то устрашающего вида карабинов. Очевидно, это было оружие местного производства, сохранившееся с тех времен, когда на планете существовала технологически развитая цивилизация и еще работали заводы.
Пули, выпущенные из карабинов, пробивали в стенах строения дыры величиной с кулак, превращая их в решето, однако земляне-охотники заржали, перекидываясь шутками, затем один из них отстранил туарега, вытянул вперед руку и выстрелил. Бледно-лиловая молния сорвалась с дула аннигилятора, и вершина пирамиды исчезла в ослепительно-синей вспышке.
Больше Артем не колебался.
— Эй, земляки! — окликнул он людей в «хамелеонах», выходя из-за стены на площадь с «глюком» и «неймсом» в руках. — Может быть, договоримся? Вы прекращаете противоправные действия и уходите, а мы вас не трогаем.
На мгновение все действующие лица драмы замерли, оглядываясь на пограничника, как на привидение. Потом один из землян проговорил сдавленным голосом:
— Я предупреждал, это федералы… бежим!
И тотчас же началась стрельба. Опомнившиеся туареги открыли огонь по Артему из карабинов, а земляне-охотники бросились врассыпную и тоже начали палить во все стороны из аннигиляторов и бластеров, превращая площадь в огненный ад.
Не ожидавший иной реакции, Артем ответил двумя точными выстрелами, нырнул в яму за стеной, которую высмотрел заранее, и огненные трассы аннигиляторов его миновали. А затем в схватку вмешался Селим и за несколько секунд уменьшил число бандитов вдвое, после чего оставшиеся в живых с воплями покинули поле боя. Наступила тишина.
— Эй, гриф, живой? — раздался через минуту приглушенный голос фон Хорста.
— Здесь я, — отозвался Артем, выбираясь из ямы и выходя на опустевшую, в шрамах и воронках, центральную площадь селения, на которой лежали восемь неподвижных тел.
Из-за толстого ствола сухого дерева, похожего на баобаб, выглянул Селим с «глюком» в руке. Подошел к убитым в форме земного спецназа — все трое погибли в перестрелке, — отобрал у них аннигиляторы и повернулся к помрачневшему пограничнику.
— В следующий раз, когда захочешь сделать глупость, предупреди. Бандитов надо бить без сомнений и насмерть, иначе не выживешь, в романтику лучше играть виртуально — включайся у себя дома в Игросеть и кайфуй, ничем не рискуя. Здесь за увлечение высокими идеалами платят жизнью.
— Я не мог иначе! — глухо сказал Артем, стискивая зубы.
Селим хотел сказать что-то резкое, но посмотрел на упрямое лицо пограничника со сжатыми губами и вздохнул.
— Добрый платит дважды, глупый — всегда. Постарайся быть умным, гриф, я могу не успеть тебя выручить в следующий раз.
Внезапно часть стены дома, в котором, по словам безопасника, жил староста, ушла внутрь. Артем мгновенно направил в проем двери ствол «глюка», но Селим отвел его руку. На пороге дома появился тоненький мальчик-подросток с удивительно симпатичным лицом. Кожа у него была золотистого цвета, а глаза необычного «грустного» разреза имели фиолетово-синий — фиалковый цвет. Носик был прямой, с красивым вырезом ноздрей, а губы, пунцовые, вполне человеческие, красивые и свежие, были полуоткрыты и выражали страх и надежду.
Одет мальчик был в песочного цвета шаровары и кафтан с бахромой. Волосы его прикрывала шапочка, похожая на головные уборы земных киргизов. Он посмотрел на Артема, на Селима, снова на Артема, сложил на груди руки ладошками вместе и поклонился.
Мрак за его спиной сгустился и превратился в седого старика с такими же, как у подростка, фиалковыми глазами. В руке он нес карабин. Он тоже поклонился, и земляне ответили ему тем же. Затем старик что-то проговорил, еще раз поклонился, прижав руку к груди.
— Он нас благодарит за спасение, — сказал Селим и произнес несколько слов на неизвестном языке; язык был похож не то на греческий, не то на итальянский.
Старик ответил. Селим спросил что-то, указывая на тела бандитов. Их разговор длился минуту, и все это время подросток не сводил глаз с Артема, теребя бахрому на куртке. У пограничника вдруг родилось сомнение, что это мальчишка. К тому же, стало казаться, что он хочет у него спросить, как его зовут.
Артем дружелюбно улыбнулся, ткнул себя пальцем в грудь.
— Артем. — Он показал на мальчишку, поднял брови. — А тебя?
Лицо молодого полюсида приобрело оранжевый оттенок, он спрятался за деда или отца и проговорил нежным звенящим голоском:
— Зари-ма…
— Как? — не понял Артем.
Селим с любопытством посмотрел на спутника.
— Ее зовут Зари-ма, что на полюсидском означает Нежный Цветок. Это дочь старосты.
— Дочь?! Я думал он… она — мальчишка…
— Староста предлагает взять ее с собой проводником. Она чаровница, ведунья, по нашим понятиям, и хорошо знает те места, куда нам надо попасть.
Ошеломленный Артем посмотрел на дочь старосты, стоявшую позади отца с независимо-смущенным видом, — мимика полюсидов почти не отличалась от человеческой и была вполне понятна, — покачал головой.
— Сколько же ей лет?
— Семнадцать. Она совершеннолетняя, полюсиды достигают зрелости в шестнадцать. Если учесть, что год на Полюсе длинее земного на полтора месяца, то ей по нашим меркам больше девятнадцати. Ну, что, берем? Здесь она пропадет. Деревню бандиты вырезали, а один отец ей не защита.
— А он куда же?
— Похоронит родичей — вся деревня — это, по сути, клан, одна большая семья, — пошлет весть о гибели племени и будет ждать мигрантов. Оазисы вещь редкая, есть места, где жить гораздо труднее, какая-нибудь семья, возможно, захочет переехать.
— Она… Зари-ма выдержит поход?
Селим понимающе усмехнулся.
— Думаю, вопрос надо ставить иначе: выдержим ли мы? Итак, ты против?
Артем перехватил умоляющий взгляд фиалковых глаз полюсидки, и ему вдруг остро захотелось, чтобы она была рядом.
— Я не возражаю, — пробормотал он.
— Я так и думал, — кивнул безопасник, пряча насмешливые искры в глазах. — Киомосту райопулос пао ту йодос, — обратился он к старосте уничтоженной деревни.
Старик закивал, прижимая руки к груди, из глаз его покатились слезы. Он обнял дочь, проговорил ей что-то на ухо и оттолкнул.
— Хыщь! Яурдос ннэ бия кричис.
— Кричис, — отозвалась девушка-полюсидка, низко кланяясь старику и роняя на утоптанную твердую поверхность площади крупные слезы.
У Артема сжалось сердце. Расставание всегда действовало на него угнетающе, а слезы в глазах женщин вообще заставляли немедленно проявлять сочувствие. Захотелось успокоить полюсидку, сказать ей что-нибудь ободряющее, доброжелательное.
Она вдруг вскинула голову, с удивлением посмотрела на него, и Артем понял, что девушка прочитала его последнее желание.
— Уходим, — прервал Селим молчаливый диалог молодых людей.
Артем очнулся, тряхнул плечами.
— Надо помочь ему похоронить убитых.
Селим хотел было возразить, но посмотрел на пограничника и заговорил со стариком. Обмен словами длился недолго.
— Он говорит, что справился бы и сам, но уж коль мы предложили помощь, то не откажется. В знак благодарности он даст нам трех нагирусов. — Фон Хорст подмигнул Артему. — Понравился ты ему. Да и девице, я гляжу, тоже.
Артем порозовел, бросил взгляд на дочь старосты, уловил ее ответный заинтересованный и смущенный одновременно взгляд, и настроение сразу улучшилось. Сердиться на необоснованные намеки спутника уже не хотелось.
— Что такое нагирусы?
