упираясь ногами в землю, и закрыла ее одним рывком, запирая детей внутри.
Глава тридцать третья
Кази
– Я здесь, – сказала я с улыбкой, поднимаясь по ступеням павильона. Я позволила победе сиять в моих глазах – самый трудный шаг сделан, – хотя король истолковал бы мой триумф по-другому. – Все готово. Они ищут камни.
Я сбросила плащ и пояс с оружием, положив их на перила рядом с Монтегю.
Он уже сидел на первой ступеньке, погрузив ноги в воду.
– Почему ты так долго? Я уже собирался послать за тобой стражу.
– Я хотела дать им дополнительный стимул и нашла вот это. – Я достала из кармана большой разноцветный камень размером с мизинец. – Я сказала им, что тот, кто найдет больше всех камней, получит этот в качестве приза. Теперь они серьезно заняты поисками. Они еще долго будут искать.
Он улыбнулся.
– Молодец, солдат. – Он указал на ступеньку рядом с собой. – Давай, намочи ногу.
Я села на скамейку в павильоне и тянула время, медленно снимая первый ботинок. Я должна продержаться еще по крайней мере полчаса.
– Сегодня утром город выглядел празднично, правда? – Задала вопрос, потому что эта тема должна ему понравиться, напоминая, что он завоевывает доверие горожан.
– Да, – согласился он. – Они наконец начинают жить мирной жизнью. Двигаются дальше. Знал, что так и будет. Я приказал убрать тела с тембрисов. Мне показалось, что это правильное решение. Люди увидят во мне справедливого правителя, готового идти им навстречу.
Правильное решение? Убрать гниющие тела? Какая доброта. Я сдержала подкатывающее к горлу отвращение.
– Мудрый поступок, – согласилась я, стянула носок, затолкала его в ботинок и начала расшнуровывать другой. – И конечно, это поможет поднять праздничное настроение.
Монтегю рассказал о других начинаниях, которые они с Бэнксом обсуждали: о назначении новых магистратов, выдвинутых горожанами, о восстановлении сгоревшей конюшни и о закладке нового храма, который будет больше и лучше прежнего.
– И скоро мне не придется передвигаться повсюду с детьми.
Я стянула сапог и поставила его рядом с другим.
– Что с ними будет? – спросила осторожно, сдерживаясь, чтобы не задать следующий вопрос. Вы убьете их? Но королю все же удалось угадать мои мысли.
– Я не стану их убивать, если тебе это интересно. Я не монстр.
– Конечно, – быстро ответила я, пытаясь успокоить его. – Я думала о Бэнксе. Слышала, как он назвал их необходимым злом.
– Мы должны действовать в интересах королевства. Мы отправим их туда, где они смогут забыть, что были Белленджерами. Смогут начать все с чистого листа.
С чистого листа? Или просто станут заключенными в другом месте? Король придумал идеальное решение, исключающее его вину. Я покрутила в руках носок, который только что сняла. Хотя мне было известно, что Монтегю никогда не получит детей, его слова все же мучили меня – он планировал это, но я даже не догадывалась.
– Отправите? Куда?
– Зейн знает места. Он…
– Зейн? – выпалила я, прежде чем смогла остановить себя.
– Я же говорил – ты должна похоронить свои обиды. Зейн полезен, и, как бывший превизианский кучер, знает места недалеко отсюда, где детей приютят по нашей просьбе.
Он собирался отдать их Зейну.
Зейну.
– Места? Несколько? – спросила я. – Вы планируете разделить их?
– Да, мы решили, что так им будет легче порвать с прошлым.
И сделать так, чтобы они забыли. Я знала, каково это – быть изолированной. В одиночестве. Когда некому рассказывать истории. И воспоминания ускользают. Я была ровесницей Нэша, когда потеряла мать, а Лидия всего на год старше. Да, Монтегю, отправь прочь и уничтожь двух Белленджеров, которые могут вырасти и однажды бросить тебе вызов. Сломать их, стереть память, но в то же время держать рядом на случай, если понадобится вернуть их, чтобы они послужили твоим коварным целям. Ты – гениальный монстр.
Я пыталась не забыть об игре. Игре, в которой были новые правила, созданные мной – не им. Он ничего не сможет сделать, Кази. Не отвлекайся. Ты почти у цели.
– А что насчет Белленджеров? – спросила я. – Что, если они выйдут?
Они захотят вернуть своих детей.
– Там никаких признаков жизни. Вероятно, они все мертвы. А если и нет, то скоро будут. Если в ближайшее время ты не найдешь бумаги, мы начнем взрывать. Я не могу больше ждать. Придется рискнуть, надеясь, что бумаги не были уничтожены в процессе.
– Взрывом пробить гору из цельного гранита? Вы представляете, сколько времени это займет?
– Или взрывы заставят их выйти.
Ну, конечно. Он не верил, что они мертвы.
– Пакстон нарисовал нам карты, – сказал король. – Раньше он был Белленджером, до того как его семью изгнали. Его прадед рассказал ему о расположении хранилища. Мы подсчитали, что кратчайший путь к большому залу должен занять всего три-четыре дня взрывных работ.
Большой зал? Нет никакого большого зала. Хранилище не подземный дворец! Все комнаты примерно одинакового размера, одна комната соединялась с другой, та с другой, все просто и функционально. Пакстон лгал и даже нарисовал карты! Может, это уловка – карты, которые вели в неверном направлении. Мне начинал нравиться этот парень и каждая коварная косточка в его теле.
Я засучила брюки и пошла к Монтегю, но прежде, чем успела ступить в розовую воду, он протянул руку, слегка погладив большим пальцем синяк на моей лодыжке.
– Больно? – спросил он мягко. Он доказывал, что ему не все равно. Я не монстр. Без сомнения, он собирался показать мне, насколько может быть добрым.
Я поморщилась.
– Немного. – Пятно, образовавшееся после ночной припарки из фруктовых шкурок и цветочных лепестков, превратилось в болезненный на вид синяк. – Но это должно помочь. Спасибо за заботу.
– Хочу, чтобы ты исцелилась и окрепла, – сказал он, его рука задержалась на моей лодыжке, затем скользнула вверх по икре. – Вот что важно. Я заметил, что сегодня утром ты сильнее хромала.
– Нога отекает за ночь. Мне нужно размяться. Станет лучше. – Горячая вода может также заставить пятно исчезнуть. Чудесное исцеление. Уверена, что даже Монтегю на это не купится. Но он вряд ли когда-нибудь еще посмотрит на мою лодыжку. Скоро ему будет наплевать на нее.
Я села на верхнюю ступеньку рядом с ним, а он закрыл глаза и вдохнул пар – силу богов. Вены на его шее вздулись, и я сомневалась, от чего – от возбуждения или напряжения.
Я издала довольный стон, словно уже почувствовала лечебное действие воды. Еще двадцать минут. Мне придется поцеловать его еще раз. Обнять.
– Он тебе что-то обещал? – неожиданно спросил король.
Обещал? Удивление клокотало в моей груди. Я не успевала за его мыслями. Но не требовалось спрашивать, о ком он говорит.
Я пожала плечами,
