Элизабет сидела в седле, закрыв глаза и сжимая в руках свободно отпущенные поводья. К счастью, халик был великолепно выезжен и не требовал от всадника никаких усилий, что позволило Элизабет полностью заняться другим: она слушала.
Она слушала, внимала… но не слышала тех звуков, которые доносились со всех сторон. Она не слышала треска цикад, кваканья лягушек в болотистых низинах, пения птиц, хохота гиен, вышедших на ночную охоту, не слышала голосов тихо переговаривавшихся между собой пленников. Элизабет напряженно ловила каждое слово, которое ей удавалось поймать с помощью вновь обретенных метапсихических способностей.
Мысленно она как бы раздвигала все шире горизонты своего восприятия. Так, еще чуть-чуть, хорошо! Ищи себе подобные умы, ищи тех, кто говорит, как ты, ищи других истинных людей (стыдись этого выражения, высокомерная особа, не способная ни на что, хотя на этот раз выражение «истинные люди» вполне приемлемо и потому простительно).
Слушай, слушай! Вновь обретенные метапсихические способности еще не полностью достигли активной формы, а послушать есть что. В кавалькаде особый интерес представляет разговор, который ведет тщательно охраняемый защитными барьерами экзотический разум Крейна с тупым и неразвитым капталом Зденко (оба участника разговора укрылись за мысленепроницаемой завесой, создаваемой ожерельем, но для нее, Элизабет, проникнуть сквозь завесу не составило труда); впрочем, не следует особо зарываться, ведь они могут заметить ее вмешательство. Элизабет бегло послушала Эйкена и еще двух пленников с серебряными ожерельями – мужчину по имени Раймо и женщину Сьюки, но их инфантильное барахтанье в несвязных и убогих мыслишках показалось ей смертельно скучным, как кажется признанному скрипачу-виртуозу беспомощное пиликанье начинающего. Элизабет не стала прислушиваться к тому, о чем размышляют стражи в серых ошейниках, пропустила бедного Стейна, который все еще был без сознания. А вот и Брайан. Разум его свободен, если не считать тех оков, которые он наложил на свой разум добровольно. Нет, здесь, в кавалькаде, слушать действительно нечего.
Попробуем узнать, что происходит в замке. Какой-то экзотический голос – неужели? Да, я явственно слышу – распевает песню. Серебристым ноткам вторит золотистое эхо. А вот прямо по курсу слышится нечто иное: ликование, нетерпение, предвкушение какого-то злого веселья, жестокость (оставь на время эти малоприятные материи). Попробуй послушать чуть дальше – на восток, север, северо-запад, юг. Настройся и восприми сгустки чужой мысли, золотистые бесформенные клубы, свидетельствующие о других искусственно усиленных экзотических разумах. Их мысли слишком многочисленны и расплывчаты, чтобы твой еще не окрепший разум, Элизабет, мог в них разобраться; их внутренние гармонии, причудливые пики и провалы странны и вместе с тем так напоминают метапсихические сети милого твоему сердцу Галактического Содружества, оставшегося там, в далеком будущем.
Вслушайся в аномалии, Элизабет! Тихое невнятное бормотание, свободный поток мыслей, прерываемый время от времени едкими замечаниями. Что это? Мысли представителей экзотической расы, не усиленные ожерельями, мысли обладателей подлинных метапсихических способностей? Где они? Кто это? Собранные данные не позволяют прийти к окончательному выводу, но их так много. Вслушайся в слабые отзвуки страха, боли, покорности и утраты, откуда бы и от кого бы они ни исходили. Сожми немного горизонты своего сверхчувственного восприятия, Элизабет, обойди источники неопознанных сигналов и двигайся дальше. Слушай, слушай!
Вот! Мимолетный контакт с севера. Чья-то мысль меркнет, словно съеживается, при легчайшем соприкосновении с твоей мыслью. Кто это? Тану? Усиленный сигнал человека с метапсихическими способностями? На запрос не отвечает. Сигнал дружеский, взывает о помощи, но ответа я не слышу… Может быть, тебе померещилось, Элизабет?
Продолжай слушать! Звучи, вся Земля! Отзовитесь, братья и сестры по разуму! Существует ли какая-нибудь метапсихическая функция, присущая только людям, о которой не знают представители экзотической расы? Ответьте Элизабет Орм. Передача мыслей на расстоянии, редактирование разума… Я ищу, надеюсь, молюсь… Ответьте!
Ореол планеты. Эманации низших форм жизни. Еле слышный мысленный шепот обычных людей, не обладающих метапсихическими способностями. Приглушенные мысли тану и их прислужников в ошейниках. Несвязное мысленное бормотание, доносящееся с другой стороны Земли, ускользающее и неуловимое, как сон, который никак не удается вспомнить. Что это – подлинные мысли или реверберация? Реальность или воображение? Ищи, Элизабет, находи и теряй. Жди и знай, что ничего нет и не будет. Земля молчит – она нема.
Выйди за пределы ореола, Элизабет, и прослушай диапазон мощного рева зашедшего Солнца и утонченные арпеджио звезд, близких и далеких, вокруг которых обращаются их собственные планеты со своей жизнью. Может быть, на других планетах нет существ, наделенных метапсихическими способностями? Нужно попытаться вызвать на связь расу лилмиков, хрупких на вид носителей необычайных талантов и способностей, тогда, в далеком будущем, это была древняя раса… Впрочем, если судить по тому, что мне известно о лилмиках, они еще не появились. Попробуй вызвать крондаков, наших братьев по разуму, несмотря на их уродливые тела… Но нет, их раса еще находится в эмбриональном состоянии так же, как гии, полтроянцы и эти ужасные грубые симбиари. Живая Вселенная еще не воссоединилась в Целое, разум еще прикован к материи. Галактическое Содружество еще переживает период младенчества, и Благословенная Алмазная Маска еще не успела родиться. Никто не отвечает. Молчание.
Элизабет прекратила поиск.
Ее глаза были неотступно устремлены на руки, на символ профессии – бриллиантовое кольцо, которое насмешливо мерцало, испуская едва заметное свечение. Банальные мысленные образы, словно морские волны, набегали на мозг Элизабет и снова отступали. Ничем не защищенное субречевое мышление солдата Билли, у которого никак не идут из головы женские чары престарелой, но все еще крепкой хозяйки таверны в местечке под названием Рония. Мысли другого стража, Сеюн Куна, поглощены пари, которое он намеревался заключить по поводу исхода какого-то состязания. Появление Стейна могло изменить шансы на выигрыш. Каптал посылал в эфир волны боли: у него под мышкой вскочил фурункул, о который терлась нагрудная пластина его легкого панциря. Стейн, по-видимому, спал, успокоенный надетым на него серым ошейником. Эйкен и женщина по имени Сьюки поставили грубый, но эффективный экран, защищая от подслушивания какие-то тайные переговоры. Не иначе как эти двое неугомонных что-то задумали. Крейн погружен в разговор с антропологом: обсуждалась эволюция общества тану с того момента, когда начали действовать врата времени.
